— По-моему, Фауст вытягивает Мощь из других Лабиринтов.
— Хочешь сказать, что часть Главного Узора сохранила работоспособность?
— Похоже на то…
Когда Фауст вырезал Камень Правосудия и, вставив на место запасной глаз, начал сращивать зрительные нервы, над Узором появился призрачный силуэт огромных размеров. Пропорции у него были приблизительно человеческие, но форма головы не имела аналогий в фауне основных Отражений.
— Кто это? — пискнула Корал.
— Понятия не имею — Добрый доктор раздраженно шикнул: — Немедленно закрой глаза!
Он сделал последний укол, наложил чары и темную повязку, закрыв прооперированную глазницу. Силуэт великана над Узором стал похож на старика с Козыря, найденного в покоях Дворкина. Наклонившись, призрак словно пригляделся, после чего исчез. Вполне удовлетворенный этим обстоятельством, Фауст велел Корал носить повязку не меньше трех дней и принимать антибиотики. Потом крикнул Корвину, чтобы забирал сестру.
Подсобив кашерской королеве пройти через козырной коридор, нирванец ополоснул Камень Правосудия в растворе, где хранились запасные глаза. Прозрачная жидкость немедленно окрасилась в розовый цвет.
Амбериты вопили: мол, возвращайся скорее, а не то вот-вот вселенский катаклизм разбуянится. Не обращая внимания на их истерику, Фауст разглядывал Самоцвет. Не слишком тщательно ограненный асимметричный обломок рубина… Даже странно, что такие нелепые предметы могут иметь столь могучую власть. Наверняка это лишь отголосок более высоких уровней Мощи, но тогда возникает естественный вопрос: «Где или в ком сосредоточена та, истинная Мощь?» Очередная загадка, на которую нет ответа.
Он по-хозяйски собрал и рассовал по карманам инструменты, надел плащ. В центре Лабиринта остались только кресло да контейнер с окровавленной водичкой и уже ненужными глазами. Ладно, амбериты подберут.
Осторожно, двумя пальцами Фауст взял Камень Правосудия. Затем, весьма смутно представляя, что должен сделать, он направился к темному пятну, которое оставили на Узоре несколько капель кров» принца Ринальдо.
Поврежденный участок Лабиринта охватывает солидный отрезок Малого Загиба и часть Третьей Вуали. Здесь полностью стерты голубые линии изначального Узора, прореху заполняют черно-красные вкрапления Хаоса и золотистые конструкции, внедренные материей Судьбы. Магические субстанции не терпят пустоты, так что поражение любой Великой Силы означает победу — пусть мелкую и кратковременную — двух других разновидностей Мощи.
Фауст приближается к зоне разрушенного Узора, вытянув перед собой руку с Камнем. Рука дрожит, и никакая сила воли не способна погасить нарастающий страх. Слишком неприятны воспоминания о предыдущем ремонте Лабиринта, о судьбе Оберона, дерзнувшего пройти вдоль поврежденных линий. Фауст успокаивает себя: в прошлый раз противодействие осуществлял Логрус, теперь же единственной реальной силой остаются Узоры Судьбы, у которых не должно быть стремления нанести вред своему посланцу. Но кто знает, каким на деле окажется ответ Золотых Спиралей.
Глаз Хаоса нависает над границей дефектов. С граней Самоцвета струятся разноцветные искры. Они падают на Узор, и там, где брызги Мощи коснулись магического рисунка, снова появляются голубые линии. Повреждения отступают.
Резкий порыв противодействующих сил едва не сбивает с ног Фауста. Сын Вампира кричит, как испуганный ребенок, но делает следующий шаг, преодолевая сопротивление. Еще один шаг, потом еще. Фауст уже понимает, что приступил к ремонту помимо собственной воли, но бросить эту работу не может. Участок разрушений на Малом Загибе уменьшается почти на четверть… нет, пожалуй, все-таки на десятую часть.
Над Лабиринтом появляются новые призрачные персонажи: Единорог и Птица. Единорог смотрит на давнюю противницу, и в глазах Олицетворения Порядка можно прочитать смесь испуга и застарелой неприязни.
— Ты вернулась, — констатирует Единорог Птица отвечает насмешливо и не без вызова:
— Неужели вы всерьез верили, что сумеете навечно избавиться от меня?
— Ты вернулась, чтобы отомстить?
— Назовем мои намерения волей Судьбы. Или, если тебе угодно, восстановлением справедливости. Суть от этого не изменится.
— Ты виновата не меньше, чем я или змеиное отродье Хаоса, — напоминает Единорог. — Без тебя мы не смогли бы одолеть Скорпиона.
Птица разъярена и гневно каркает:
— Замолчи! У моих порождений, по крайней мере, две ноги, как у меня. А вы передали своему потомству лишь ядовитый характер и рог во лбу.
Они ожесточенно переругиваются. За это время Фауст делает еще несколько шагов. Над реставрируемым Узором беснуется буря. Клочья облаков закручены в четыре смерча, которые носятся по кругу, огибая Лабиринт, но не пересекая границы Узора. Молнии хлещут без перерыва, заливая окрестности мерцающими вспышками света.
Олицетворениям разгул стихий не слишком страшен, но не по нраву. Взмахнув крыльями, Птица немного приглушает буйство сил природы. Единорог помогает сестре движением рога. Пользуясь короткой паузой, Фауст продвигается еще на два шага. Третий шаг дается с неимоверным трудом.
— Зачем твоему потомку понадобилось ремонтировать мой Узор? — подозрительно спрашивает Единорог. — Вернее, зачем ты приказала ему сделать это?
— Я не приказывала, — успокаиваясь, ворчит Птица. — Но я догадываюсь, зачем это делается.
— И зачем же?
— Не поймешь! — Птица смеется. — Скажем так: он выполняет работу, которую должны были сделать твои потомки, а ты, неблагодарная тварь, имеешь наглость возмущаться.
Единорог мотает головой. Она слишком хорошо знает своих сестер. Понять их побуждения сложно, однако надеяться на бескорыстную помощь не следует. Следовательно, Птица замышляет какую-то сложную интригу.
— Я отказываюсь от вражды, — произносит Единорог.
Птица равнодушно повторяет ритуальную фразу:
— Я отказываюсь от вражды.
Эти слова значат не слишком много, как и любые другие звуки. От слова можно отказаться, и нет силы, способной покарать Олицетворение. Вернее, такие силы есть, но давно не напоминают о своем существовании.
Призраки делают по шагу назад и покидают реальность, в которой рождается межтеневая буря.
Доктор Фауст, герцог Нирваны, Сын Вампира и Ведьмы, Брат Дьявола и Оборотня, великий мастер Высшей Магии, делает последний шаг вперед. Малый Загиб восстановлен почти на треть, но у Фауста нет сил продолжать движение, к которому его принуждает неведомая воля. Впрочем, цель достигнута. Он убирает Камень Правосудия во внутренний карман рубахи. Затем, выхватив Рубильник, одним взмахом клинка рассекает субстанцию, заполняющую внутреннее пространство Лабиринта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
