В Венчуре его «тенью» оказалась привлекательная молодая домохозяйка, якобы вышедшая за покупками.
Фарр забрался в шахту и отправился на Лонг Бич. Там он вновь увидел стройного человека в сером костюме, который впервые привлек его внимание на Сигнальном Холме. Он был непроницаем, когда Фарр узнал его, лишь безучастно пожал плечами, словно хотел сказать: «А чего ты ожидал?»
Сигнальный Холм оказался опять неподалеку, в какой-нибудь миле-двух. Может быть, заглянуть к Пенче.
«Нет!..»
Фарр зашел в кафе внутри аркады, сел на виду у «хвоста» и заказал сэндвич. Человек в сером костюме сел за столик неподалеку и попросил чай со льдом. Фарру очень захотелось выколотить правду из этой ухоженной физиономии. Не стоит, можно кончить тюрьмой. Кто устроил эту слежку? Пенче? Фарр сразу же отбросил эту мысль. Человек Пенче появился в гостинице, когда он уходил, и ему тогда удалось уклониться от встречи.
Кто же тогда? Омен Безхд?
Фарр рассмеялся чистым, пронзительным смехом. Люди удивленно оглядывались. Человек в сером бросил на него осторожный, оценивающий взгляд. Фарр продолжал сотрясаться от хохота, как бы снимая нервное напряжение. Хоть бы раз подумать об этом, а ведь так было ясно, так просто!
Он посмотрел на потолок аркады, представив себе небо за ним. Где-то, в пяти или десяти милях, висел аэробот. Там сидел исцик с чувствительнм зрительным прибором и радио. Куда бы не направлялся Фарр, радиант в левом плече посылал сигнал. В экране-лорнете Фарр был также отчетлив, как маяк.
Он подошел к стереоэкрану и вызвал Кирди.
Кирди был крайне удивлен:
— Я слышал об этом способе. Очевидно, он работает.
— Да, — сказал Фарр. — Работает. Как бы мне от них избавиться.
— Одну минуту. — Прошло пять минут. Кирди вернулся на экран. — Оставайтесь на месте, я пришлю к вам человека с сообщением.
Посыльный вскоре прибыл. Фарр прошел в туалет и перевязал плечо и грудь плетеной металлической тесьмой.
— Ну, а теперь, — зловеще сказал Фарр, — теперь посмотрим...
Стройный человек в сером костюме беззаботно проводил его до туннеля. Фарр набрал Санта Монику.
На станции Суни-Авеню он вышел из туннеля на поверхность, прошел вперед по бульвару Вильмир, потом назад, в направлении Беверли Хилл, и убедился, ч го он был один. Фарр использовал всс уловки, о которых знал. Никто не следил за ним.
Он прошел в клуб Единорога — просторный, пользующийся дурной репутацией салон Ь приятным старомодным запахом опилок, воска и пива. Подойдя прямо к стереоэкрану, он вызвал отель «Император». Да, для него было сообщение. Клерк включил запись, и в следующую секунду Фарр увидел массивное сардоническое лицо Пенче. Густой хриплый голос звучал примирительно, слова были тщательно подобраны и взвешены.
— Я хотел бы‘ повидать вас при ближайшей возможности или удобном для вас случае, мистер Фарр. Мы оба понимаем, что необходимо благоразумие. Я уверен, ваш визит принесет выгоду вам и мне, нам обоим. Я буду ждать вашего вызова...
Запись кончилась, появился клерк:
— Должен ли я стереть или зарегистрировать сообщение, мистер Фарр?
— Стереть, — приказал Фарр.
Он покинул кабину и направился в дальний конец бара. Бармен задал традиционный вопрос:
— Что тебе, брат?
— «Бена Штадбрау».
Бармен повернулся, крутанул номер на колесе, разрисованном виноградной лозой, и пестрым от этикеток. Сто двадцать положений колеса соответствовали ста двадцати бакам. Он поставил глиняную кружку, и в нее ударила струя темной жидкости. Бармен выжал грушу до конца и поставил кружку перед Фарром.
Фарр сделал большой глоток и расслабился.
Он был в замешательстве. Происходило что-то очень странное. Пенче вел себя достаточно благоразумно. В конце концов, возможно, это неплохая идея. Фарр вяло отбросил эту мысль. Удивительно, как много масок находит это побуждение. Трудно оградить себя от них. Прежде всего нужно объявить для себя вето на любую деятельность, которая включает в себя визит к Пенче. Во избежание компромисса — оцепенение, контрпробуждение, которое оденет оковы на свободу деятельности. Кутерьма. Как может человек думать ясно, если подсознательный толчок не отличается от сознательных чувств.
Фарр заказал еще пива. Бармен подал. Это был коротышка со щеками-яблоками и тонкими усиками. Фарр вернулся к своим мыслям. Эго была интересная психологическая проблема, и при других обстоятельствах Фарр занялся бы ею с удовольствием.
Он попытался объяснить побуждение: «Что толку мне видеть Пенче? Пенче гонится за выгодой. И он уверен, что у меня есть то, что ему нужно...»
Это может быть только женская особь дерева.
У Фарра не было женской особи дерева. Следовательно, ему не было никакого смысла встречаться с Пенче.
Но Фарр был неудовлетворен своими доводами. Он понимал, что все упрощает. Исцики тоже замешаны в этом деле, и они тоже уверены, что у него есть женская особь Дома. Пока они следили за ним, их не интересовало, где он должен скрывать гипотетическую особь. Пенче, естественно, не хочет, чтобы они узнали. Если исцики узнают, что Пенче участвует в деле, первое, что они сделают — разорвут договор. Или даже убьют его.
К. Пенче играет на высокие ставки. Во-первых, он мог бы выращивать собственные Дома. Они стоили бы ему долларов двадцать-тридцать, а продавал бы он их в любом количестве за две тысячи за штуку. Он бы стал богатейшим человеком во Вселенной. Богатейшим человеком в истории Земли. Моголы древней Индии, магнаты викторианской эпохи, нефтяные бароны Пан-Евроазиатских синдикатов — в сравнении с ним выглядели бы нищими!
Во-вторых, Пенче лишится монополии. Фарр вспомнил его лицо: хрящевый нос, глаза, словно заключенные в стеклянные окошки в стенке доменной печи. Фарр инстинктивно понял позицию Пенче.
Это была интересная борьба. Пенче, возможно, недоучел проницательность мозга исциков, фанатического усердия, с которым они защищают свое добро. Исцики, вероятно, недооценили денежного могущества Пенче и гениальности земных технологов. Древний парадокс: неистощимая сила и несокрушимый объект.
«И я, — подумал Фарр, — и я между ними. Если я не выскочу, меня, очень может быть, раздавят... — Он задумчиво отхлебнул глоток пива, — если бы я знал точно, что происходит. Если бы я знал, как ухитрился сюда впутаться, и если бы нашел способ выскочить. Еще бы — я обладаю такой силой! Или так кажется?»
Фарр опять потребовал пива. Внезапно он резко обернулся и оглядел бар. Никто не пришел, чтобы следить за ним. Фарр взял кружку и отправился к столику в темном углу.
Вовлеченность Фарра начала проявляться с момента набега теордов на Тинери. Фарр возбуждал подозрения исциков: они арестовали его. Он делил заключение с выжившим теордом. Но по полости корня исцики пустили гипнотический газ. Исцики наверняка изучили его вдоль и поперек, изнутри и снаружи, разум и тело. Если бы он был соучастником, они бы узнали это. Если бы он прятал при себе побеги или семя, они бы узнали это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
