моему великому плану. Ты — букашка, но к великому сожалению, крайне важен для моей сестры.
— О-о-о! То есть, ты типа — Кейн? — усмехнулся я: — Не верю. По официальным данным — ты давно мёртв.
— Во-первых — смерть крайне относительна для моего вида. Во-вторых — как ты смеешь перебивать Высшего? Внимай, когда я говорю! — злобно ответил парнишка.
— Какая наглость. Может, стоит научить тебя манерам… — я попытался сделать шаг вперёд, но мои ноги, как будто увязли в зыбучем песке.
— У тебя здесь нет власти, Кхал Консо. Поэтому — стой и слушай, что тебе говорят. А я в свою очередь — предлагаю сделать выбор. Ты — самостоятельно улетишь из этого мира. Ничего никому не скажешь — просто пустишь пулю в лоб. Или я прикончу тебя на глазах у Шантир! А учитывая события её последней жизни — боюсь представить, насколько моей сестре будет больно. — алчно облизнувшись, ответил жуткий мальчишка.
— По придержи коней, полуребёнок-полукорнеплод! Меня такое не устраивает.
— А это сейчас неважно. Важно лишь то, что ты можешь совершить прыжок. А можешь погибнуть. Я уничтожу твою энергетическую составляющую! Проглочу саму твою суть.
— Да с чего ты вообще взял, что можешь мне указывать?
— Это не указание. Это — предложение. Причём, я пока не настолько зол и могу пощадить тебя. Но это лишь — пока… Моя злоба, как и мой голод — растут изо дня в день. И чем дольше мы будем тянуть — тем хуже будут последствия. Подумай о Шантир! Пускай лучше считает тебя трусом, нежели всю оставшуюся вечность винит себя в твоей смерти. Поверь, ей будет больно! Очень больно… — злобно прорычал мелкий.
— Говоришь, что можешь уничтожить мою душу? Хорошо! Только вот, почему вместо общения с глазу на глаз — ты приходишь ко мне во сне? Что-то слабо верится в твою мощь. — усмехнулся я: — Сейчас ты больше напоминаешь жалкую пародию на приступ сонного паралича! Не более. Да и к тому же — я не намерен отказываться от Шанго. Кем бы ты ни был — тебе лучше не лезть к нам.
— Отказываться от Шанго? — существо мерзко захихикало: — О чём ты, Кхал Консо? Говоришь так, словно что-то чувствуешь. Ты всего лишь биоробот, который пытается сохранить остатки некогда угасшего огня. Но прошло слишком много времени… Обратно уже ничего не вернуть.
— Да что ты знаешь?
— Всё. Я — Миротворец. И я знаю про эмоции абсолютно каждую мелочь. Потому что большинство из них создавалось нами. А ты — букашка, которая выбрала очень жестокую смерть. Даже интересно — это глупость, или надежда на то, что тебе удастся улизнуть?
— Это уверенность в том, что сильный противник никогда не пойдёт к своему оппоненту в сон. — холодно ответил я, и резко пробудился.
Не знаю, кто это был. Но если бы речь шла про настоящего Кейна, или любого другого Миротворца — меня бы даже спрашивать не стали. Прихлопнули бы сразу без лишних разговоров. В общем, либо это какой-то зазнавшийся ублюдок-псионик, пытающийся меня напугать… Либо моё разбушевавшееся сознание.
Но что важнее — на моей голове сидела Злова и недовольно смотрела прямо мне в глаза.
— Тридцать секунд! Уху!
— Чего? — я кое-как подавил неприятное ощущение после сна: — Какие тридцать секунд?
— Ты проснулся позже на тридцать секунд. Уху-ху! Заболел, что ли?
— Нет. Просто кошмар приснился. — я согнал птицу, которая тут же слетела на пол и недовольно зыркнула на меня.
— Кряхтел. Звал кого-то… Уху! А теперь ещё и с кровати гоняешь. Ужасное поведение!
— Ужасное поведение — это то, что ты до сих пор живёшь в моей комнате. — я сдвинул вцепившуюся в меня волчицу в сторону: — И вообще — я не пырюсь на тебя, когда ты спишь.
— Ещё бы пырился! Уху-ху! — Злова тут же превратилась в девушку: — Пойдём уже на тренировку!
— Да-да… Иду. — я поднялся с кровати и взял телефон.
Написать ли Насте о случившемся инциденте? С одной стороны — она сама понятия не имеет, что происходит. К тому же — это мог быть обычный кошмар. А волновать Императрицу ещё сильнее, как-то не хочется… Но с другой — а если я не скажу, то чем буду лучше Насти?
Включив экран, я с удивлением обнаружил три пропущенных звонка от Виктории 20 минут назад. Дело в том, что на ночь мобильник ставится на беззвучный режим. И нет, дело не в моих принципах, а в правилах Университетского устава.
— Алло! Ваше Благородие? — испуганно пискнула Вика из динамика мобильника.
— А разве здесь может быть кто-нибудь ещё?
— Ну…
— Так! К чёрту каламбур. Что случилось?
— Дело в том, что… ребята совершали утренний обход перед зарядкой и обнаружили записку, валяющуюся возле выхода… Там написано, что вам… конец. — тяжко вздохнув, ответила управляющая.
— Угроза? Мратство… — я тоже тяжко вздохнул: — Скажи Вальку, чтобы отправил к Университету кого-нибудь из своих. Пускай привезут записку мне!
— Поняла! Сейчас распоряжусь.
— Угу… — я закончил вызов и зачесал волосы назад: — Вот только этого сейчас не хватало…
Увы, Снежный ратель пугал далеко не всех здешних акул. И ведь до сих пор продолжают напрашиваться на профилактические звездюли…
В обычный день я бы спихнул всё на Плотникова, но проблема в том, что именно сегодня вечером у нас должна была состояться пробная ярмарка в честь открытия парка. Мы пригласили сотрудников со всех московских предприятий у Слуцких, Долгоруковых, Игнатьевых и Строгановых.
Моей главной задачей сегодня было понять, что именно в парке цепляло людей, а что стоило бы доработать. И если вдруг какая-то мразь посмеет хоть что-то испортить… Нет, я им этого точно не позволю! Да и по сути — надо было просто узнать, кто именно мне угрожает. А уж я-то с ними церемониться точно не буду.
Умывшись и отправив Насте приглашение на вечернее рандеву, я вышел в тамбур вместе с девчонками. Толик боязливо выглянул, словно ожидал увидеть тут приведение, а не брата, а затем с облегчением выдохнул.
— Что случилось? — спросил я.
— Оксана случилась… — ответил он, закрыв дверь в свою комнату: — Слушай, я всё хотел спросить… Понимаю, что это очень грубо…
— Да говори уже!
— Тебе не кажется, что Оксана… немного странноватая? — Толик вопросительно посмотрел на меня.
Мы с богинями замолчали, растерянно глядя на пацана. Круто, что до него начало доходить… Да только вот, как бы так ответить, чтобы не обидеть?
— Все девушки немного с прибабахом. — ситуацию вырулила Капитолина: — Так что, если она порой странно себя ведёт
