Читаем без скачивания Живой Лес (СИ) - Лэй Лана

Вперед выскочил здоровенный волк, и я в очередной раз поразилась такому ощутимому сходству существа с нами, людьми. Плавной звериной походкой он прошел мимо костра, приблизившись почти вплотную. Оскалился, белые острые зубы сверкнули отблеском пламени. Резко очерченные глаза смотрели с недовольством и недоверием. Бросив быстрый взгляд на меня, он перевел его на Ратмира. Злые серые глаза с желтыми вкраплениями. Разумные, охваченные чувствами. И силы волту не занимать. Бросил слова, еле сдерживая гнев… Ратмир ответил с не меньшим негодованием. Я почувствовала, что оба остались не удовлетворены ответом, а напряжение явно возрастало. Остальные притихли, водя глазами между нами, словно выбирая, чью сторону принять. В лесу воцарилась полнейшая тишина, даже птиц не было слышно, казалось, что умолкли и вездесущие цикады. Казалось, лес прислушивался, думал, ощущал, припоминал… Лишь один Ратмир смотрел уверенно, непоколебимый в своем решении. Уже одно это успокаивало, несмотря на все накопленные по отношению к тирану претензии.

— Что, что они говорят? — торопливо прошептала я, скосившись в сторону Белого и надеясь, что нас больше никто не слышит. Эст заколебался, не желая выдавать секрет. Не выдержав напряжения, я изловчилась и ощутимо пнула его ногой. Все-таки оспаривание брака — дело серьезное, а мне был необходим авторитет для проникновения в тайны чужой расы.

— Клят — сын Плата, — пояснил Белый так, как будто я кого-то из них знала. Хотя второе имя действительно мне казалось знакомым. Кажется, он выздоровел, этот Плат, правда название хвори мне подслушать не удалось. Глядя на мой недоуменный вид, Белый снизошел до еще одного пояснения. — Плат — вожак. Он стоит справа от костра, симметрично выдувателям звуков.

Я перевела взгляд в указанную сторону и увидела сидящего на камне, в противоположность стоящим остальным, волта, прямо глядящего на нас. Пожилого, с согнутой фигурой и слишком внимательным, немигающим взглядом. Какое выражение застыло в его глазах — мне так и не удалось понять.

— Что хочет Клят? — вздохнула я.

— Он настаивает, что раз ты пыталась избежать проверку огнем, — также вздохнул Белый, выдавливая из себя слова, которые явно не были обозначены в сегодняшнем сценарии. — То Ритуал надо провести прямо сейчас.

— Что?! — слово стало любимым. Что. Что за. — Ритуал?! Опять ритуал, леший вас дери! Да вы меня заритуалили сегодня с ног до головы!!! Я бы с радостью, местные традиции и все такое колоритное, но нельзя ли помедленнее?..

— Так Ратмир и говорит, — терпеливо пояснил Белый, с сочувствием глядя на меня. — Говорит, нельзя сейчас. Ты не готова.

— А, кстати, к чему я не готова? — луч беспокойства закрутился в животе. — Надеюсь, мне голову отрезать не будут? Или еще что-нибудь…

Белый округлил глаза, намекнув, что я произнесла несусветную глупость.

— Конечно, я понимаю, я вам пока живой пригожусь, — поежилась я. И подвижной — я искоса посмотрела на Ратмира, понимая, что к щекам приливает кровь, и к чему-то внутри тоже.

Мой нервный и оттого, по всей видимости, неуважительный смешок был замечен Клятом. Он снова что-то затараторил, активно жестикулируя лапами… о нет, безусловно, руками. Руками, просто волосатыми. Немного большеватыми. С длиннющими когтями, но это ничего. Главное, я теперь в протокол могу занести все свои наблюдения. Если до протокола доберусь.

Ратмир ответил резко, да так, что уши у серого начали опускаться и прижиматься к голове, то же самое произошло и с хвостом, но прижался он, понятное дело, к другому месту. Лишь одни глаза продолжали смотреть со злостью, да угрожающе торчали из пасти точеные клыки. Наверное, с такими зубами даже усилие прикладывать не придется, чтобы прокусить нежный девичий животик…

А дальше… я вовсе растерялась, не понимая, что происходит. Подул легкий ветерок, охлаждая мое взмокшее от страха лицо, принося свежесть и играя легкой юбкой свадебного наряда. Невнятный шорох-шопот пронесся в вершинах деревьев, словно они о чем-то переговаривались, шелестя листьями, ударяясь ветвями, споря с непокорным ветром. Громко заклокотала птица. А волты… волты все как один стали падать вниз, преклоняя голову и подобострастно поглядывая на нас из-под полуприкрытых глаз, они махали хвостами, словно стремясь подмести землю, срастаясь с ней огромной серой шерстистой массой. Отовсюду раздавался скулеж. И даже Клят, несколько секунд назад не скрывавший своего яростного настроения, вдруг изменился в лице… Да, это было именно лицо. Только лица умеют так менять настроения и обладают столь живой мимикой, почти не отличимой от человеческой. Клят раскрыл рот, но не с угрозой, а с недоумением. Он был очень удивлен. Непомерно. И оттого, не отрывая от меня взгляда, стал падать вниз, покорно улегшись возле моих ног. Поскуливая, как огромная провинившаяся собака.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что за… — начала я привычный уже для меня вопрос и глянула на Ратмира. Тот одарил меня взглядом, полным тревоги, отчего-то дернулся и судорожно протянул руку. Подмывало спросить, что опять я натворила, напугав всех вокруг. Но я не успела.

Ветер донес до меня привычный капающий звук, раздающийся совсем близко. Время замедлилось, залипло, словно остановилось огромное колесо, толкающее секунды вперед. Сквозь вязкую пелену тумана я перевела взор туда, откуда доносился звук. Вниз. На серые ступени капала кровь. Яркая, совсем алая, она летела вниз, стучала о камень, отскакивала маленькими брызгами, окропляла неровную поверхность. Кап… кап… кап… Собиралась в лужицу. Струилась вниз, перекатываясь по ступеням, растекаясь ярким, даже в желтом свете огней, пятном. Кровь. Моя. У меня из-под платья бежала кровь. Я хотела отшатнуться, липкий стыд вновь прилил к щекам, а непонимание разлилось внутри тянущей жижей. Я открыла рот, силясь что-то сказать, оправдаться в такой щекотливой ситуации. Попыталась сделать шаг назад, чтобы скрыться, избежать всеобщего внимания. Не смогла. Густая темная пелена резко заволокла глаза, отрезая меня от мира вокруг. Последнее, что я увидела — это рывок Ратмира в мою сторону.

Очнулась я в домике с низкой крышей. Или это была не крыша… а огромный ствол дерева, расступившийся в стороны, образовав пространство посередине. Дом волтов, поняла я. Убранство освещалось огоньком в лампе, обитатели не боялись, что огонь схватит дерево. Оно было живым, в отличие от наших бревен, из которых строили дома простые люди. Незатейливая обстановка, приземистая мебель: простой деревянный стол, словно сделанный из спила широкого ствола, несколько стульев, корзины, явно чем-то забитые, полки с глиняными горшками. Я лежала на подобии кровати из связанных веток и прикрытых шкурами. Сверху меня укрывала меховая накидка.

Я поморгала, силясь понять, как здесь очутилась, и машинально поерзала рукой в поисках блокнота для записей. Голова еще не полностью очистилась от тумана, и, ничего не найдя, я несколько мгновений не шевелилась. Непривычное ощущение заставило меня приподнять шкуру и убедиться, что никакой одежды на мне нет. Я возмущено вскрикнула, а, скорее, пискнула не до конца вернувшимся голосом! Следовало немедленно выяснить, с какой стати я валялась в этом волчьем убежище, да еще голышом! Благородная девица, хоть и слегка порченная, себе позволить этого никак не могла!

Я вытянула шею, чтобы посмотреть какой способ плетения корзин характерен для этого первобытного народа… Воспоминания о случившемся нахлынули внезапно. Внезапное кровотечение и последующая слабость говорили о том, что я перенервничала, день был слишком богат на события. Муж-диктатор и клыкастые друзья произвели на меня неизгладимое впечатление.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Видимо мой всхлип был замечен, потому что в дверь жилища торопливо заскочила… Не волчица, и не человек, волла — как мне ранее шепнул Белый. Это стало понятно по её сравнительно небольшому размеру и двум рядам молочных желез, тянущихся вдоль тела. Конечно, волки так устроены. Внимательно осмотрев меня, она что-то сказала на своем языке, тронула мой нос подушечкой лапы, потом бесцеремонно глянула под шкуру, пробормотала тарабарщину и сунула мне под нос чашку с остро пахнущим зеленью напитком.