Полковник не обижался на его слова. Ухмыльнувшись, он тогда пообещал, что наступит день — и Креффу придется сражаться по-настоящему.
Эти воспоминания заставили Креффа улыбнуться. Его взгляд снова обратился к черным точкам, и улыбка его погасла.
Теперь он уже сомневался, что снова увидит Корбека или Гаунта.
Далеко внизу, на поверхности, он видел обжигающие вспышки зенитных орудий, обстреливающих мерцающие точки челноков. Идти туда, в самое адское пекло, было страшной и неблагодарной долей. Весь этот грохот, смерть, разрушение…
Крефф снова вздохнул и вдруг почувствовал, как он рад быть здесь, на этом тихом мостике. Только так и должны вестись войны, решил он.
Майло открыл глаза, но окружающий кошмар не исчез. Мир все еще содрогался. Он бросил взгляд в глубину десантного отделения, где сидели остальные двадцать пять гвардейцев, прижатые к сиденьям выкрашенными в желтую полоску рамами безопасности. Их экипировка ходила ходуном в сетчатых мешках под каждым сиденьем. Стены корабля были покрыты вдохновляющими речами, но Майло не мог прочесть ни одной из них из-за дикой тряски. Зато он мог слышать рев раскаленной от крутого спуска обшивки. За которым он не расслышал грохота зенитных противоорбитальных батарей, которыми встречала их земля.
Он огляделся в поисках дружеского сочувствия. Огромный Брагг крепко сжимал свою раму безопасности, закрыв глаза. Молодой гвардеец Каффран, всего на три года старше Майло, смотрел в потолок, шепча молитву или заговор. Потом Майло взглянул прямо перед собой и уперся в жесткий взгляд майора Роуна.
Офицер улыбнулся и ободряюще кивнул ему.
Майло вздохнул. Получить ободрение от майора Роуна в такой момент… Ощущение, будто сам дьявол благодушно похлопал тебя по спине на пороге ада.
Юноша снова зажмурился.
Запертый в тесной кабине, привязанный ремнями к компрессионному креслу, комиссар Гаунт вытянул шею, чтобы заглянуть в лобовое стекло фонаря, скрытое от него спинами пилотов и астропата. Пусть толстое стекло загораживали мерцающие помехами голографические карты, а корабль бешено трясло, Гаунт все равно мог разглядеть приближающуюся цель. Город-улей Нерон, возвышающийся над бледно-желтыми склонами вулканического кратера девяностокилометровой ширины. Словно угольно-черный стебель, возвышающийся над вмятинкой в перезрелом фрукте.
— Минутная готовность, — спокойно произнес пилот. Его голос, искаженный помехами коммуникатора, звучал электронным хрипом.
Гаунт вынул из кобуры свой лучевой пистолет и передернул затвор. Он начал отсчитывать секунды.
В небесах над погруженным в кратер Нероном десантные челноки раскаленными пулями прошивали покров облаков. Воздух немедленно наполнился разрывами зенитных снарядов.
А потом легкие белые облака начали обугливаться. Их пушистые края стали чернеть и сворачиваться. Темно-фиолетовое пятно разлилось по небу, сочась сквозь облака, как струя крови в потоке воды. С шипением ударила молния.
— Перестроиться! — вопил пилот, лихорадочно внося коррективы в курс. — Мы входим в грозовой фронт!
Гаунт хотел вглядеться получше, но усилившаяся качка помешала ему. Он перевел взгляд на астропата и внезапно расслышал негромкое рычание, которое тот издавал.
Он не успел уклониться, когда голова астропата взорвалась. Брызги крови и ошметки плоти окатили обоих пилотов, комиссара и всю кабину.
Пилот вопросительно вскрикнул.
Комиссара не оставляла страшная мысль, что это была психическая буря. Там, на поверхности, какая-то невероятно могущественная демоническая сила пыталась не позволить им приземлиться, отразить атаку с помощью бурлящего водоворота Хаоса.
Челнок трясло так сильно, что Гаунт совершенно не мог сконцентрироваться. Главный экран панели управления заполнили цепочки из десятков предупреждающих символов, представавшие для Гаунта размытыми полосами.
Где-то что-то взорвалось.
Тряска и вой снаружи не прекратились, но их тон как-то изменился. Майло вдруг осознал, что их челнок уже не пикировал.
Он просто падал.
Его уже не тошнило. Но тот самый голос, твердивший о смерти от падения, удара и пламени, ликовал: «Вот, я же говорил!»
Пришел удар…
…такой сильный, что все его кости, казалось, одновременно выбило из суставов.
Скольжение куда-то…
…внезапное, громкое, пугающее.
И наконец…
…рев пламени.
А потом последнее, что он видел…
…мучительная, кромешная темнота.
Сотни имперских десантных челноков уже опустились ниже уровня облаков, когда психическая буря грянула во всю мощь, и потому избежали худшей судьбы. Выровняв полет, они опустились на гигантскую цитадель улья Нерон, подобно стае саранчи. Они заполонили все пространство вокруг города. Сотрясая ревом двигателей воздух, корабли заходили на посадку на пустошах в предместьях огромного черного шпиля улья. Трассеры лазерного и плазменного огня раскроили небо на множество лоскутов, превращая его в нагромождение линий, похожее на какой-то безумный чертеж. Некоторые из этих линий касались кораблей, и те вспыхивали, падали мерцающими отблесками и исчезали. Снаряды зенитных орудий с грохотом разрывались в небе черными цветами. Время от времени с небес пикировали эскадроны поддержки «Мародеров», двигаясь плотной стаей падающих метеоров. Выследив цель, они прошивали землю потоками огня.
И над всем этим кипело, билось в конвульсиях и хлестало электрическими разрядами фиолетовое небо.
На земле полковник Танитского Первого и Единственного полка Колм Корбек вел свое отделение по десантной платформе в бой. Куда бы он ни посмотрел, он видел десантные челноки, извергающие из своих утроб волны солдат — десятки тысяч гвардейцев.
Танитцы добрались до первого укрытия — рваной линии трубопровода, установленного на ржавых опорах, — и залегли.
Оглядевшись, Корбек включил свой коммуникатор.
— Корбек — отделению. Перекличка!
В наушнике наперебой зазвучали отзывы.
Рядом с собой Корбек обнаружил рядового Ларкина, который в ужасе смотрел на небо, сжимая свой лазган.
— Ох, вот это хреново, — бормотал он. — Псайкерское безумие, совсем хреново. Мы думали, что попали в заварушку в шлюзе Вольтиса или среди окопов Черного Осколка, но это все детские шалости по сравнению с этим…
— Ларкин! — прошипел Корбек. — Феса ради, заткнись. Ты никогда не слыхал о моральном состоянии войск?
Ларкин обернулся к старому другу, и на его худом, остром лице отразилось неподдельное удивление.
— Ничего страшного, полковник! — уверил он. — Я не включал коммуникатор! Так что меня никто не слышал!
— Я слышал, — скривился Корбек. — И ты меня до усрачки напугал.
Очередь из автопушки, хлестнувшая по укрытию, заставила гвардейцев пригнуться. В сотне метров кто-то закричал. Сквозь грохот бури, двигателей и бомбардировки до танитцев доносились пронзительные вопли. Но и они были едва слышны.
— Где же комиссар? — проворчал Корбек. — Он уверял, что сам возглавит нашу атаку.
— Он придет, только если смог приземлиться, — сказал Ларкин, продолжая смотреть в небо. — Мы были последними, кто смог проскользнуть до начала этой бури.
Рядовой Раглон, связист отделения, оказавшийся рядом с Ларкином, оторвался от своего мощного вокс-передатчика.
— Нет связи с транспортом комиссара, сэр. Я просканировал все орбитальные частоты и флотские каналы связи, полковник. Эта проклятая психическая буря уничтожила множество челноков. Флотские до сих пор не могут сосчитать потери. Нам повезло высадиться до того, как началось самое худшее.
Корбек поежился. Он чувствовал, что удача покидает их.
— Наши псайкеры наверху пытаются развеять бурю, — продолжал Раглон. — Вот только…
— Вот только — что?
— Я почти уверен, что челнок комиссара был среди тех, которые испарились в буре.
Корбек прорычал что-то неразборчивое. Он ощущал неприятный холодок, тем более при виде лиц солдат, когда новость передалась по ряду.
Полковник подхватил свой лазган и включил передатчик. Бойцов нужно было быстро привести в чувство и заставить двигаться.
— Чего ждете? — прокричал он. — Разбиться на огневые команды, построение «ромб». Живее! Огонь по готовности! Вперед! В память о Танит! Вперед!
Брин Майло очнулся.
Он висел вверх ногами, ничего не видя вокруг. Рама безопасности больно впивалась в тело, грудь и бока превратились в один большой синяк, во рту чувствовался вкус крови. Но если только все это не было жестокой шуткой, он был жив.
Майло мог слышать… что-то. Он слышал, как капает где-то вода, как что-то скрипит и кто-то тихо стонет.
