– Барбара, ты? Черт, да отвечай же!
– Не в то горло попало...
Не знаю, что ему удалось понять. Может, решил, что я заделалась крестной матерью и отрабатываю особый, замогильный мафиозный голос. Как бы там ни было, в тоне Фрэнклина поубавилось спеси.
– Где ты, черт побери? Я уже сутки тебе названиваю!
– Миссис Пэйн умерла.
– Какого черта ты вломилась в мой кабинет? Зачем копалась в бумагах? Немедленно верни ключи, слышишь?
– Минутку...
Я отложила орущую трубку и прошла в кухню. Взяла бутылку шипучки, стакан, даже достала из морозильника лед. И в кухне, и в коридоре оказалось по телефону, но я предпочла вернуться в гостиную, к мягкому креслу и роскошному виду на парк.
– Решила промочить горло.
Очередная порция ругательств. Я без суеты наполнила стакан, отпила.
– Повторяю, миссис Пэйн умерла.
– Что ты мне мозги пудришь? Я спрашиваю, за каким чертом ты вломилась в контору и избила мисс Мамфорд и телефонистку!
– Она лежала в дрянном пластмассовом гробу – в таком, знаешь, с разводами под мрамор. А ведь была женщиной со вкусом, с чувством собственного достоинства. По-моему, ей куда больше подошел бы сосновый, ручной работы. Но видишь ли, мистер Пэйн мог себе позволить только пластмассовый.
Фрэнклин притих.
– Ты что, была на похоронах?
– Самое меньшее, что я могла для нее сделать. Мистер Пэйн заходил к нам позавчера вечером.
– Какого черта ему надо было?
– Как он объяснил, сообщить тебе о смерти миссис Пэйн. На самом деле ему просто нужен был кто-то рядом. – Фрэнклин настороженно молчал, будто ожидая подвоха. – К тому же миссис Пэйн нравилось, как я пишу. Вот мистер Пэйн и попросил меня написать в память о ней.
– Барбара, ответь, что ты делала в моем кабинете!
– Ты прекрасно знаешь. Пыталась выяснить, почему деньги по давно закрытому делу все еще не добрались до кармана мистера Пэйна.
– Ты ни черта не смыслишь! Это сложный, запутанный процесс, еще предстоит утрясти кучу юридических формальностей...
– Ох, Фрэнклин, – оборвала я почти с жалостью, – я ждала от тебя большего. Если не можешь сказать правду, постарайся хотя бы лгать поубедительней.
Я развернула список обворованных клиентов и зачитала все двенадцать фамилий. Словно бикфордов шнур подпалила. На том конце телефонного провода воцарилось мертвое молчание, но я чувствовала – вот-вот бабахнет взрыв. Где-то там, у Фрэнклина, скрипнула дверь, женский голос спросил, что стряслось. Представляю, как энергично он на нее замахал, – гостья убралась без звука, только дверь грохнула.
– Барбара, давай успокоимся.
Я отлично знала этот менторский тон. Утомленно потирая переносицу и с раздражением доказывая собеседнику, что он законченный идиот, Фрэнклин обычно тянул время и копил силы для нового наскока. Но я – то видела его насквозь – даже забавно.
– О, сейчас папа Флэнклин лассказет маленькой Балбале пло взлослые дела, да?
– И как я терпел тебя столько лет? Непостижимо. Я никого не ограбил, вбей это в свою дурную голову!
– Вряд ли Пэйн, Кэдбери и все прочие с тобой согласятся.
– Такие дела могут тянуться годами, и никто не гарантирует успеха...
Хлопнула входная дверь, в прихожей зажегся свет. Мак. Он прошел в гостиную, поцеловал меня в губы и молча удалился, деликатно оставив меня наедине с телефоном.
– Они пока и не ждут своих денег. И потом, треть моя. Еще две трети я просто-напросто занял – на время, разумеется. Верну сполна, еще и с процентами. Не будь ты дурой, тут все чисто.
Ни извинений, ни раскаяния. Ну, понадобились ему деньги, он их и присвоил. Мой без пяти минут бывший муж грабил бедняков и даже не считал нужным этого стесняться.
– В одном ты прав, Фрэнклин. Действительно, уму непостижимо, как ты терпел меня столько лет. И мне чертовски повезло, что ты наконец-то убрался.
Но его не волновали мои эмоции. Его волновали только мои планы.
– Обойдешься без глупостей, правда?
– В смысле, не натравлю ли на тебя полицию? Глазом бы не моргнула, если бы не дети. Но они и так из-за нас настрадались. Так что успокойся, Фрэнклин, тюрьма тебе не грозит. Я придумала кое-что получше.
– Не глупи! До сих пор ты не жаловалась на жизнь. Шикарный дом, роскошные тряпки, элитные рестораны – ты ведь обожала все это. Только и знала, что деньги из меня тянуть. Ты виновата, что мне пришлось воровать.
– Как, Брут, и в этом?
– Сука, ты просто бесишься, что я тебя бросил! Отыграться решила?
– Как, однако, забавно устроены твои мозги, Фрэнклин. Ты по уши в дерьме, а чувством вины должна терзаться я?
– Не смей ничего делать, пока не вернусь!
– А когда вернешься?
– В следующее воскресенье.
– Отлично. Буду дома. И подготовлю для тебя потрясающий сюрприз.
– Барбара! Речь идет о моем будущем...
– И о моем. А также о будущем наших детей. Почему твои интересы всегда на первом месте?
– Предупреждаю тебя...
Трубка полетела на рычаг. Меня трясло.
– Ты в порядке? – Мак сунул мне в руку стакан.
– Это Фрэнклин. Мы слегка разошлись во мнениях.
Мак недоверчиво качнул головой.
– Ладно, мы дико поскандалили.
– Уже лучше.
Он не стал ничего выспрашивать. Отошел к стереосистеме, выбрал диск, и флейтовый концерт Вивальди подхватил нас. Я закрыла глаза, нырнула в чистые волны музыки. Мак осторожно пододвинул стул и уселся вплотную, ласково поглаживая мою руку.
– Что это?
Я растерянно заморгала. Музыка смолкла, а Мак больше не гладил меня по руке – он вчитывался в список, что я бросила на столе. Легкомысленная дура. Я выхватила у него бумажку.
– Здесь имя Люсинды Пэйн... Мне это все не нравится.
– О чем ты? – сфальшивила я.
– То дело, что я изучал для тебя... Там было соглашение о прекращении разбирательства. Значит, процесс по иску Люсинды Пэйн давно закончен. Не знаю, сколько она отсудила, но я видел ее гроб, одежду Пэйна, машину и уверен – им не перепало ни цента из этих денег.
Я молча тянула виски.
– Барбара, – осторожно начал он. – Ходят слухи, что у Фрэнклина плохо с деньгами на предвыборную борьбу.
Я клацнула зубами о стакан, но сумела выдавить усмешку:
– Не ты ли призывал меня называть все вещи своими именами?
– Будь по-твоему. Выборы разорили Фрэнклина. И он решил поставить на кон свою адвокатскую лицензию.
– Мне пора. – Я вскочила. – Куда подевались туфли?
– И ты поймала его на воровстве, но покрываешь по каким-то идиотским причинам.
– Если бы Фрэнклин был вором, я бы тебя и близко к этому делу не подпустила. – Я пошарила под диваном, перевернула каждую подушку. – Куда ты задевал мои туфли?
– Догадываюсь, почему ты обратилась ко мне за помощью. Возможно, хотела...
