— Я чувствую родство с африканерами, поскольку мы, голландцы, из одного с ними племени. Поэтому я постараюсь помочь им, хоть и расхожусь с ними политически. Подобно нам, голландцам, они упрямые люди. Пинками их быстрей двигаться не заставишь. Да, в Южной Африке нужны перемены, но как быть с другими странами континента? ЮАР — не единственное государство, виновное в применении репрессий. До меня дошли слухи об ужасах, творящихся в Занзибаре, но я не стал бы судить о правительстве этой страны только по слухам. Белое меньшинство, — заключил я, — боится, что их загонят в море. Я не вижу другого выхода — о кровавой бойне не говорю, кроме такого, когда белые и черные найдут новую основу для совместного существования — основу, опирающуюся на принципы равенства и доверия.
— Но, господин Филипс, — ответил президент Ньерере, — эти люди хотят захватить нас.
— У меня не сложилось такого впечатления. Я разговаривал с ними. В таких терминах речь не шла.
Это был свободный обмен мнениями, но мы не убедили друг друга. Да и по другим вопросам тоже придерживались разных точек зрения.
— Я не социалист, — сказал я.
— Да, это я понимаю!
— Но, сдается мне, вы сомневаетесь в моих мотивах. Видите во мне капиталиста. Между тем наибольшее значение я придаю тому, чтобы каждый человек имел возможность полностью себя реализовать, проявить инициативу, взять на свои плечи ответственность. Если государство намерено все делать само и регулировать все, что в нем происходит, оно запускает процесс, который остановить нельзя, и люди кончают тем, что становятся рабами этого государства. Вот почему социализм для меня неприемлем.
Прощались мы тем не менее очень тепло, и я сказал:
— Представляю себе, как в следующий мой приезд вы станете ломать голову: «Как, опять этот ужасный Филипс?! Принимать его или не принимать?»
— Нет, господин Филипс, — любезно ответил президент Ньерере. — Непременно дайте мне знать, когда снова будете в наших краях. Я выделю часок, беседовать с вами мне интересно.
В наших странствиях мы не ограничивались словами. В Найроби у нас теперь работают электроламповый завод и завод грампластинок, а в Аруше (Танзания) производятся радиоприемники и проигрыватели. На заводе в Аруше работают 120 человек, из которых только один — европеец. Это поразительно, с каким рвением учатся в вечерних школах молодые рабочие. Кладовщик, кассир, наладчик и ремонтники — все это местные ребята. Такой подход — часть нашей политики, и президент Ньерере однажды сказал мне:
— Нашей стране нужно побольше Филипсов.
Да и в Южной Африке «Филипс» взял на себя множество начинаний. Последний мой визит туда пришелся на 1974 год. Сильвия ездила со мной. Целью поездки было узнать страну получше. Мы посетили места расселения исконных племен — Бофутатсвану, Транскей и другие, где нас приветствовали чернокожие вожди. Было очевидно — они очень хотят, чтобы «Филипс» строил заводы на их земле. Теперь у нас есть завод в Рослине, почти на границе с Бофутатсваной. Люди приходят оттуда и рады работе, которую мы им предлагаем. Завод выглядит опрятно и ухоженно. «Филипс» хорошо платит, и мало-помалу на разных уровнях удается преодолеть расовые различия. Наши чернокожие друзья только удивляются тому, что их братья-христиане во Всемирном Совете Церквей намерены бойкотировать промышленное развитие этих регионов.
Южная АмерикаВ Андах в Перу я пережил незабываемое приключение — одно из многих, выпавших на мою долю в Южной Америке. Наша дочь Дигна работала тогда с движением «Моральное перевооружение» в Латинской Америке, и я пригласил ее поехать со мной. Она хорошо говорит и по-испански, и по-португальски, так что в ее лице я имел не только приятного спутника, но и превосходного переводчика.
В Перу далекое прошлое все еще рядом. Индейское население неграмотно и живет в примитивных условиях. И все-таки они хорошо знают свою историю благодаря устным преданиям, которые передаются из поколения в поколение. Эти предания посвящены инкам, могущественную империю которых безжалостно истребили испанские завоеватели. Жители гор по сию пору питают глубоко укоренившееся недоверие ко всем, кто приходит с равнины.
Представители этой древней культуры владели любопытными технологическими секретами. Живя в регионе, где сильна вулканическая активность, они разработали эффективный метод строительства сейсмостойких зданий. Огромные каменные блоки не скреплялись цементом, но сопрягающиеся их стороны обтачивались таким образом, что при толчке сила удара полностью поглощалась.
В 1959 году мы с Дигной, сопровождаемые главой представительства «Филипс» в Латинской Америке и управляющим нашего завода, прилетели в университетский город Куско, когда-то столицу инков. Целью поездки было поселение Мачу-Пикчу, после многих веков забвения вновь открытое в 1912 году. В свое время, еще до завоевания, обитатели покинули его по причине, нам неизвестной, и испанцы о его существовании даже не знали.
Связь между Куско и Мачу-Пикчу осуществлялась посредством необыкновенной процессии, составленной из четырех древних трамвайных вагонов, каждый из которых приводится в действие фордовским мотором. Набитый в основном туристами, этот поезд выехал рано утром. Рельсы, ведущие на перевал высотой 3700 метров, не снабжены обычными в таких случаях острыми шипами, ибо это слишком удорожило бы дорогу. Вагоны идут зигзагом, сначала прямо до поворота, где стрелка переводится, после чего вагон пятится, а потом снова ползет вперед. Так они и вскарабкиваются на перевал.
Затем мы спустились в долину реки Урабамба. Усевшись рядом с водителем, ох и натерпелся я страху! Говорить о том, что пути содержатся в порядке, можно было только с большой натяжкой. Часть шпал отсутствовала, да и ограждение вдоль пути было в плачевном состоянии. Однако, как выяснилось, нужно еще большее небрежение, чтобы такие надежные трамваи перестали работать.
Для перевозки грузов пользовались двумя паровозами. Когда мы прибыли на станцию, там, чтобы отвезти в Мачу-Пикчу, нас ждал автобус. Проведя ночь в местной гостинице, назавтра можно было неспешно вглядеться в следы исчезнувшей древней цивилизации. Эта экскурсия стала желанным отдохновением от перегруженной, как всегда, деловой программы визита.
Дорога из Мачу-Пикчу в Куско прошла менее гладко. На каждом повороте приходилось подолгу стоять. Что-то не ладилось. Затем вдруг на высоте примерно трех тысяч метров оказалось, что дорогу нам преграждает сломавшийся паровик, так что надо было ждать, пока подойдет второй, чтобы его оттащить. Итак, три вагона разноязыких туристов со всех концов света застряли в пути. Мы захватили с собой пончо, так что были относительно защищены от холода, но с наступлением ночи воздух сделался прямо-таки ледяным, и пришлось развести огромный костер из собранных вокруг веток. Тогда американец, работающий в миссии в Перу, показал нам, что костерок меньшего размера дает куда больше тепла, им легче согреться. Его научили этому индейцы. Тут, к нашему изумлению, проводники-индейцы запалили кусты по всему склону горы. Это было фантастическое зрелище и, на их взгляд, вполне безобидное — ведь на мили вокруг не было ни одной живой души. Нежданно мы стали свидетелями грандиозного опустошения Андских гор, величественно вздымавшихся в небеса и по самую вершину покрытых лесом, столь отличным от европейского. Обитатели этих мест, три миллиона индейцев, еще полны недоверия к современной цивилизации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
