Еще одно предание.
Всякий раз, когда люди приходили почтить красоту Джаагай Шапкана, они останавливались, забыв все на свете. Даже Далай Хаан, пригласивший его к себе, чтобы полюбоваться на его красоту, так и застыл в смятении, сидя на своем месте, с бутылью в руках. Да и все люди, пришедшие к храму сотворить свои молитвы, совершенно позабыли о своем намерении.
***
После Джаагай Шапкана правил муж по имени Газак Даа. При нем утвердилась религия. Принес ее человек из страны Далай Хаана. Был это старик Дюп из рода хойтов, дербет, которого звали Деге Бакшы.
71. Эр Джюврек
Эр Джюврек был одним из богатырей Амырсанаа. Когда Амыр- санаа удалился и не осталось уже ни одного из его воинов, оставался лишь один Эр Джюврек. Когда его должны были схватить, он взобрался на неприступную скалу. Так как негоже было отправить за ним простых солдат, за ним послали двух князей, чтобы они увезли его в Китай. Эр Джюврек, крепко сжав обоих под мышками, сказал:
Россия, к тебе не пойду я!Не надену шапку с заломленным дном!Китай, к тебе не пойду я!Не украшу себя почетным знаком — хвостом хорька!—
и бросился в воду с высокой скалы.
Солдат, спрятавшийся и спасший тем самым свою жизнь, услыхал эти слова и воспроизвел их на своем шооре — у вод реки Ханаса на Алтае.
***
Когда умер Джаагай Шапкан, один человек, находившийся в это время в его юрте, в расстройстве поднялся на холм Кайракты и громко закричал:
— Ваш Джаагай Шапкан мертв!
Крик его потряс горы, стоящие по обе стороны холма, и отдался эхом в лесу.
Эр Джюврек, сидевший в это время у Хара Оваа — Черного Оваа — и пивший арагы, отчетливо услыхал этот крик.
— Кто-то кричит: «Джаагай Шапкан мертв!»— воскликнул он и прыгнул — в одних штанах и рубахе, с дажыыром, полным арагы, привязанным за спиной, — в озеро.
Другие люди поехали на своих конях вокруг озера, но приехали
они слишком поздно. Они убрали своего князя, подготовили все к похоронам, сели там и пили арагы.
Поэтому-то и зовут его Эр Джюврек — Мужественный Джюврек.
72. Амырсанаа
Князем «Четырех ойротов» был Амырсанаа.
Однажды произошло разбойничье нападение. Амырсанаа, не совсем разобравшись в обстановке, сражался со своими собственными подданными.
Наши Семь хошуунов тувинцев воскурили жертвенный дым и пустили всех своих серо-голубых коней вокруг него по кругу. Стрелы свои они положили перед собой поперек седла, надели колчаны и поехали встретить Амырсанаа.
Увидел их Амырсанаа и, решив, что они едут, поместив поперек седел своих детей, подумал:
— Ба, вот едут мои подданные, чтобы сдаться мне.
И когда он поднялся на крутой высокий холм, все Семь хошуунов наших тувинцев дали такой залп стрелами из луков, что потемнело солнце.
Тогда Амырсанаа отрезал своему коню хвост, отломал верхушку одного из деревьев и принес такую клятву:
Когда снова будет на месте верхушка Единственного древа мира.Когда хвост пестро-пятнистого коня коснется земли.Когда окче казахов станут серебряными и они захватят власть,Когда все собаки с белым пятном на груди станут черными и будут мочиться, стоя на четырех ногах.Только тогда я снова узнаю вас!
Посреди острова Шивээт есть такое дерево — обломанный тополь, верхушка которого снова выросла.
73. О беге Сарыг Даа
Сарыг Даа был предпоследним из семи бегов Дёрт сумун дыва — Четырех сумунов тувинцев. Хоть в этих четырех сумунах было немного людей, но в Хомду и Алдае они были очень знамениты. Когда там бывали большие праздники, туда всегда приходили наши люди.
Во времена Сарыг Даа был однажды праздник Двенадцати ке- реев в районе Алдая. Сарыг Даа послал туда своего борца Галпану. Когда началась борьба, борец Двенадцати кереев, чтобы показать силу, стал приплясывать, держа по ящику чая на каждой руке. Галпана стал подражать ему, схватил обоих своих секундантов и стал прыгать из стороны в сторону, держа их над головой.
Был там и один китайский князь, и он крикнул:
— Сарыг Даа, борьбу ты выиграл! А теперь состязание в игре на шооре!
Сарыг Даа ответил:
— Вот мой музыкант, играющий на шооре, Сарыг Гыс!
Сарыг Гыс заиграл, и люди сидели, забыв и себя, и обо всем на свете. Всадники сидели на своих лошадях, и казалось, они заснули.
Еще со времен Джаагай Шапкана в состязаниях всегда становились победителями Четыре сумуна.
Когда праздник окончился, Сарыг Даа возвратился и сам устроил праздник, очень большой праздник. Четыре сумуна тувинцев и Двенадцать кереев казахов — все были приглашены на этот праздник. Князья со всех стран света все вместе дружно просили божественного Сарыг Даа, чтобы он показал своих сильных борцов. Вышел на борьбу борец Гонгуш, который при угоне лошадей всегда связывал макушки двух лиственниц. Тут князья закричали:
— Землю Сарыг Даа не победить!
Сам Сарыг Даа был первым среди князей. В его бровях были волосы тигра. Однажды все князья собрались в Чуулгуне. Пришел и Сарыг Даа со своими сорока мужами. Были поставлены две юрты. В одной расположился сам Сарыг Даа.
Сюда пришли другие князья, чтобы поздороваться с ним. Среди них был и князь Барыын бейса. Он часто слыхал от других, что Сарыг Даа по виду очень опасен, но отвечал:
— Да ну уж! Наверняка он человек, как и мы все!
Однако же теперь, когда тот вошел, он, дрожа, застыл у двери.
74. О добром герое Арвыйанге
Арвыйанг был из тех метких, что ловки настолько, чтобы не стрелять в землю, и из тех благородных, что не садятся на голую землю.
Когда Арвыйанг жил высоко в Небе-Алтае, он не давал никому угнетать себя и сам тоже никого не угнетал. Он делал все, что делали люди, стрелял в того, в кого стреляли люди, и был тем, кто научился всему, что умели люди. Вот каким счастливым сотворила его судьба!
Грудь человека, живущего добрыми мыслями на пользу золотого мира, народа и народной власти, открыта всяческим знаниям. Когда он спит, сон его чуток; когда он идет, ноги его легки; когда он едет, конь его быстр; когда он говорит, слова у него на языке; когда он борется, все его силы наготове. Так вот и протекает всегда жизнь хорошего человека.
Злые мысли делают голову окровавленной.Добрые мысли делают губы жирными.
***
Во времена, когда образовались Четыре сумуна из Семи хошуунов наших тувинцев и возникла власть и религия, жил у реки Хомду человек по имени Арвыйанг. Арвыйанг был таким метким, что никогда не стрелял в землю, и был так благороден, что на голую землю никогда не садился.
А если спросят, как прознали про достоинства Арвыйанга, то вот как дело было.
Во времена божественного Сарыг Даа спустился он в полном снаряжении с той вон горы к храму Алдын Дзуунунг Оргээ, юрте- дворцу Золотого Будды, и, привязав своего коня, вошел в нее. Тут сказали:
— Что это за невежа? Не говоря ни слова, спустился к юрте- дворцу Золотого Будды и привязал своего коня!
И еще услыхал он: «Дать ему триста пятьдесят ударов!»
И чтобы вынести приговор, собрали всех подданных и велели привести его к правителям.
— Почему ты спустился со своим ружьем к юрте-дворцу Золотого Будды и привязал там своего коня? — спросили его, и он ответил:
— О да, я привязал его! Верно, что я прибыл сюда в полном одеянии. Я ведь мужчина! Верно, что я приехал на коне с оружием и остановился здесь. Ведь я мужчина! Ведь это мое черное ружье врезается мне в плечо! Ведь это моя шапка из меха тарбагана покрывает мою голову. Так как этот Золотой Будда — правящая власть, ему известно все, что происходит за многими горами. Бурган понимает все, что происходит за шестьюдесятью горами, и знает все, что происходит за шестьюдесятью морями. Раз в коричневом сердце моем несправедливость, я скажу все!
Все онемели.
— Речь Арвыйанга правдива. Ответ его правилен. Ведь говорится:
Спроси ответа у человека, которого собираются убить.Осмотри зубы лошади, которую собираются продать.
Что бы от него осталось, если бы ему дали триста пятьдесят ударов? А Арвыйанг-то ведь — один из достойнейших людей, человек, знающий все девять мудростей. Ну если не все девять, то три- то из них мы увидим! — решили тут.
И когда он согласился: «Так тому и быть!»— ему сказали:
— Ты говорил: «Мое черное ружье врезается мне в плечо!»
И он решил: «Буду стрелять в цель!»
— Если я, выстрелив подряд три раза, попаду, зовите меня метким!
На расстоянии пятидесяти шагов насадили на пику серебряную монету. Он встал, широко расставив ноги, вложил одну пулю в ствол ружья, а две вложил в рот. Казалось, что раздался лишь один выстрел, но из ствола трижды шел дымок. Когда взяли и посмотрели серебряную монету, то увидели в ней три соединяющиеся цветком дырки.
