у себя в лакейской... заявил, что проучит его милость – то есть вас, капитан Гастингс, – чтобы не шпионил в доме и не искал разных бандитов из Большой Четверки.
– Это невозможно! – воскликнул я.
– Вы не верите? Я притащил этого типа прямиком в Хаттон-Чейз и нашел настоящего Райланда в постели, мирно спящим, а дворецкий, и повар, и черт их знает кто там еще у них есть – все клянутся, что был такой спор. Довольно глупая шутка, должен сказать... ну да, и еще один лакей с ним был.
– Так вот почему он держался в тени, – пробормотал Пуаро.
Когда Джепп ушел, мы уставились друг на друга.
– Мы знаем, Гастингс, – сказал наконец Пуаро. – Номер Второй из Большой Четверки – Эйб Райланд. Весь этот маскарад с лакеем был предпринят на случай возможного отступления. А сам этот лакей...
– Ну? – шепнул я.
– Номер Четвертый, – мрачно произнес Пуаро.
Глава 9
ТАЙНА ЖЁЛТОГО ЖАСМИНА
В этом весь Пуаро – он заявил, что мы за это время раздобыли достаточно информации, чтобы проникнуть в умы наших противников, – но я-то предпочел, чтобы мы добились несколько более ощутимых результатов.
С того момента, как мы впервые столкнулись с Большой Четверкой, она совершила уже два убийства, похитила Холлидея и чуть было не прикончила Пуаро и меня самого; поэтому едва ли можно было сказать, что мы ведем счет в этой игре.
Пуаро весьма беспечно отнесся к моим жалобам.
– Пока что, Гастингс, – сказал он, – смеются они. Это верно, но ведь это ваша пословица, не так ли: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним»? Так что мы еще посмотрим, mon ami, мы посмотрим. Вы должны также помнить, – добавил он, – что мы имеем дело не с обычными преступниками, но со вторым по счету величайшим умом в мире.
Я не стал доставлять ему удовольствие и спрашивать, кто же является первым. Я знал ответ, по крайней мере, я знал, что ответит Пуаро, а вместо этого я – вполне безуспешно – попытался вытянуть из него, какие шаги он намерен предпринять, чтобы выследить врага. Как обычно, он держал меня в полном неведении относительно своих планов, но я догадался, что он связался с кое-какими секретными агентами в Индии, Китае и России, и по некоторым его обмолвкам и похвальбам я понял, что он по крайней мере продвинулся в исследовании хода мысли противника.
Пуаро почти полностью оставил свою практику, и я знаю, что в этот период он отказался от нескольких совершенно исключительных предложений. Вообще-то он время от времени начинал расследовать случаи, которые вызывали в нем интерес, но обычно бросал расследование в тот момент, когда выяснял, что данное дело никак не связано с Большой Четверкой.
Занятая Эркюлем Пуаро позиция принесла немалую выгоду нашему другу инспектору Джеппу. Несомненно, он завоевал славу, раскрыв несколько случаев, которые он едва ли смог бы распутать самостоятельно, не получив от Пуаро доведенные до половины расследования.
В ответ на это Джепп представлял нам во всех подробностях любое дело, которое, как он думал, могло бы заинтересовать маленького бельгийца, и когда ему в руки попал случай, который газеты назвали «Тайной Желтого Жасмина», он позвонил Пуаро и спросил, не хочет ли тот вникнуть в новую загадку.
Именно в результате этого звонка, через месяц после моих приключений в доме Эйба Райланда, мы с Пуаро сидели вдвоем в купе поезда, уносящего нас от дымного и пыльного Лондона в маленький городок Маркет-Хандфорд в Вустершире – именно там произошла трагедия.
Пуаро сидел, забившись в угол купе.
– И что же вы думаете об этом деле, Гастингс?
Я не сразу ответил на его вопрос; я чувствовал, что тут следует проявить осторожность.
– Ну, оно выглядит довольно запутанным, – я не спешил с выводами.
– Да, верно, – довольным тоном бросил Пуаро.
– Мне кажется, что наша поездка совершенно явственно обозначает то, что вы считаете смерть мистера Пейнтера убийством... а не самоубийством и не результатом несчастного случая.
– Нет-нет, вы неверно меня поняли, Гастингс. Даже если принять, что смерть мистера Пейнтера наступила в результате несчастного случая, все равно остается слишком много непонятных обстоятельств, требующих объяснения.
– Ну, я именно это и имел в виду, когда сказал, что дело запутанное.
– Давайте рассмотрим все основные факты, методически и не спеша. Напомните их мне, Гастингс, в хронологическом порядке.
Я сосредоточился, стараясь быть как можно более методичным и хронологичным.
– Начнем с самого мистера Пейнтера, – сказал я. – Человек пятидесяти пяти лет, богатый, можно сказать, любитель попутешествовать. За последние двенадцать лет он мало бывал в Англии, но вдруг устал от постоянных путешествий, купил небольшое имение в Вустершире, неподалеку от Маркет-Хандфорда, и приготовился осесть там надолго. И первым делом он написал своему единственному родственнику, племяннику Джеральду Пейнтеру, сыну его младшего брата, – и предложил тому приехать и поселиться в его доме в Крофтланде (именно так называлось то местечко), чтобы пожить рядом с дядей. Джеральд Пейнтер, нищий молодой художник, с удовольствием принял приглашение и к тому моменту, когда произошла трагедия, жил с дядей уже около семи месяцев.
– Ваш стиль изложения великолепен, – пробормотал Пуаро. – Мне все время казалось, что это говорит ожившая книга, а не мой друг Гастингс.
Не обратив внимания на выпад Пуаро, я продолжил, стараясь оживить историю:
– Мистер Пейнтер держал в Крофтланде немалый штат – шесть слуг, да еще его личный слуга-китаец А Линг.
– Слуга-китаец А Линг... – прошептал Пуаро.
