— Да, это майор Шлоссер.
— Продолжайте.
По словам Менатяна, в школе он зарекомендовал себя с лучшей стороны, в чем решающую роль сыграло превосходное знание немецкого языка. Учитывался и добровольный переход к фашистам. Не просто переход — с целеньким самолетом. Короче говоря, по истечении какого-то срока, не очень продолжительного, Менатян из слушателя школы превратился в инструктора. И он старался, так старался…
— Старались? — Скворецкий сурово глянул на Менатяна. — Что значит «старались»? В чем ваше старание выражалось?
Менатян замялся:
— Я… я хорошо усваивал все, чему нас учили. Образцово выполнял все распоряжения начальства… Ну… Одним словом, старался.
— Опять недоговариваете, Менатян?
— Нет, что вы! Я говорю все, все.
— Все? Тогда расшифруйте, что означало ваше «старание». В акциях участвовали?
— Да, — с трудом выдавил из себя Менатян. — Два или три раза я участвовал в расстрелах…
— Два-три раза? Не больше?
— Клянусь честью, не больше трех раз.
— Кого же вы расстреливали?
— Я не расстреливал, — вскинулся Менатян, — я УЧАСТВОВАЛ в расстрелах. Нас много народу участвовало. Я лично не сделал почти ни одного выстрела.
— Ни одного? Ишь ты! Вы же «старались». Кого, однако, вы уничтожали по приказу ваших фашистских хозяев?
— Как правило, я этого не знал. Нас просто ставили в строй, с автоматами, а тех… Тех не мы приводили. Не знаю.
— Так-таки никого из расстреливаемых и не знали?
— Нет, не знал. Впрочем был один случай… Хотя, простите, дважды. Расстреливали тех, кто учился в нашей школе. Слушателей. Только за что, не знаю. Прошу мне верить.
— Ну, уж наверное не за то, что они, подобно вам, старались угодить фашистам. Ладно, продолжайте.
Менатяна теперь не надо было просить. Он рассказал, как внезапно оборвалась его сравнительно спокойная жизнь инструктора разведшколы. Около месяца назад его неожиданно вызвали в Берлин, к самому генералу Грюннеру.
— В Берлин? К Грюннеру? Зачем? С какой целью? — уточнил майор.
— Честью клянусь, но тогда я и сам этого не понял.
По словам Менатяна, разговор у генерала был, на первый взгляд, самый незначительный: генерал расспросил Менатяна о его прошлом, об обстоятельствах перехода к немцам, поинтересовался мнением о школе, о Шлоссере и отпустил, ничего толком не сказав. Однако после этого разговора жизнь Менатяна круто изменилась.
— А именно? — поинтересовался Горюнов. — Чем изменилась?
— Всем. Во всем. Меня отстранили от прежней работы, от текущих занятий. Началась специальная подготовка. Вскоре мне сообщили, что в ближайшее время я буду заброшен в тыл к русским.
— Куда именно?
— В Москву.
— Как была осуществлена заброска?
— Самолетом. Меня сбросили в районе Тулы. Согласно плану я пробрался в Тулу, а оттуда поездом в Москву. Снабжен был документами на имя Геворкяна.
— В Туле вы имели явку? Встречались с кем-либо? — спросил Скворецкий.
Менатян замялся:
— Н-нет, явки в Туле я не имел, а встречаться… Была одна встреча.
— С кем?
— С одной знакомой. Давнишней знакомой. Мне не хотелось бы называть ее имени. Впрочем, скажу. Это известная артистка Языкова. Татьяна Владимировна Языкова. Но обо мне, о том, откуда я прибыл, она не знала.
— Как произошла встреча? Случайно? Уточните обстоятельства.
О встрече с Языковой Менатян рассказал более или менее правдиво, умолчав лишь о некоторых деталях. Скворецкому этот рассказ был важен для проверки правдивости всех показаний Менатяна — он-то знал, как прошла встреча с Языковой.
— Скажите, — задал Кирилл Петрович новый вопрос, — иных целей, кроме тех, что вы указали, вы не имели, встречаясь с Языковой? Абвером эта встреча не планировалась?
— Нет, — отрезал Менатян. — Абвер не планировал этой встречи.
— А кто о ней знал?
— Никто. Вы первый, кому я сообщил. Повторяю. Татьяна Языкова к моим делам никак не причастна.
— Значит, в Туле вы явки не имели? А в Москве?
— В Москве было две явки. Первая — к агенту абвера «Быстрому». Это — Задворный, имеет документы советского офицера, живет на Красной Пресне. (Менатян назвал точный адрес Малявкина.) Вторая явка была к резиденту «Зеро», в распоряжение которого я поступал.
— «Зеро»? Это кличка?
— Да, кличка.
— А имя, фамилия этого «Зеро»? Род его занятий?
— Ничего не знаю, прошу мне верить. Я знал только кличку и явку, больше ничего. Еще знаю, что он носит форму капитана Советской Армии.
— Где находится явка?
— Мы встретились на улице, в заранее обусловленное время.
— Сколько раз вы встречались с «Зеро»?
— Я видел его дважды.
Скворецкий вынул из стола несколько фотографий разных лиц и разложил перед Менатяном.
— Этот, — уверенно сказал Менатян, выбирая фотографию Попова, — «Зеро». Он самый, «Зеро». Но — у вас? Откуда?..
Скворецкий оставил его вопрос без ответа и продолжал:
— Расскажите, о чем с вами беседовал этот «Зеро» при встречах, какие давал задания?
Менатян сообщил, что во время первой встречи «Зеро» дал ему задание посетить «Быстрого», подготовить их встречу, а также передать Грюннеру радиограмму, использовав рацию «Быстрого».
— Вы это задание «Зеро» выполнили?
— Да, выполнил в точности.
— Так. А вторая встреча?
По словам Менатяна, вторая встреча произошла внезапно. Сегодня. Она не была запланирована и приняла самый неожиданный оборот. Дело в том, что Менатян решил встретиться с Языковой и был у нее. В гостинице «Москва». «Зеро», по-видимому, его выследил. На следующее утро он поймал Менатяна прямо на улице и накинулся с расспросами, где тот был накануне, что делал, зачем ходил в гостиницу, с кем там встречался. Причем не спрашивал, а допрашивал в грубой, оскорбительной форме.
— Накинулся? — переспросил Скворецкий. — В буквальном смысле этого слова?
— Почти в буквальном, — невесело усмехнулся Менатян. — Видите ли, я собирался вновь побывать в гостинице, но передумал. Не зашел. Миновав гостиницу, я направился вниз, по Моховой, как вдруг, возле здания университета, словно из-под земли вырос «Зеро», провел меня в Александровский сад и принялся отчитывать.
— Вы ему сообщили, у кого были в гостинице? — спросил Горюнов.
— Нет, не сказал. Зачем путать в наши дела совсем непричастного человека? Я просто заявил, что это — мое личное дело, которое никого, в том числе и его, «Зеро», не касается.
— И что же, — усмехнулся Скворецкий, — «Зеро» удовлетворил такой ответ?
