подкашивались, а арденовы волосы напоминали лохматую, линяющую по весне гриву. Мы устроились за узким столом, Арден положил на него несколько пустых листов и рисовал на них колдовские знаки, кривоватых человечков, кубики, деревья и почему-то велосипед.
— Помогает думать, — немного виновато пояснил он.
Я кивнула, взялась за другой лист и попыталась изобразить каллиграфию, но получилось криво и некрасиво.
— Так вот, я пообщался с ребятами из следственной. позвонил кое-кому и попросил об одолжении… не важно. Вердала ищут. Опросили свидетелей и сотрудников городских больниц, частных врачей, передали ориентировки в таксопарк и на вокзалы, вывесили в трамваях, усилили досмотры, но пока — пусто.
— Он был серьёзно ранен, — с сомнением вставила я, зачёркивая свои художества и переворачивая лист. — Если он не обращался за помощью, всё может быть, что он вообще уже…
— Вряд ли он сделает нам такой подарок. В общем, его продолжают искать, но пока никакого толку. Отправителя козьей головы тоже не нашли. Сотрудник почтамта запомнил посылку из-за нестандартной формы, но не более того. Она уже была закрыта, безопасность отправления проверяли артефакторно, а в клиенте он запомнил только цветной многорядный шарф. Шарф описал в подробностях, но, сама понимаешь…
Я кивнула. Искать по шарфу двоедушника, который столько лет водит за нос Лисий Сыск — очевидно, дохлый номер.
— Из Нового Гитеба… узнаёшь эту девушку?
Арден вынул фотокарточку. На ней была вихрастая чернявая девчонка, с очаровательными ямочками на щеках, крупным родимым пятном на виске, чётко очерченными бровями и острым, чуть вздёрнутым носом.
— Похожа, — признала я.
Когда мы только говорили про артефакт, я описывала Ардену покупательницу, — так, как запомнила. Времени прошло много, но внешность была приметная, яркая.
— Это Фетира Ска, — продолжил Арден, который, похоже, не сомневался в моём ответе. — Она родом с берегов Хладного Озера, родители погибли, воспитывалась бабушкой и дедушкой. Ей было пятнадцать лет, в Новый Гитеб она приехала на Охоту. Была одна, остановилась в гостинице «Промышленная». Поймала летучую мышь, мельком попала в телерепортаж местного канала. Затем взяла билеты на автобус к Озеру, отправлением назавтра, но уже через несколько часов сдала их обратно.
— Это всё выяснили за несколько дней?!
— Увы, нет… через четыре дня после Охоты она обратилась в полицию Нового Гитеба с жалобой на преследование со стороны своей пары. Согласно объяснительным полицейских, «несла какую-то чушь», и заявление у неё не приняли. Объяснительных шесть штук, они конфликтуют между собой и писались через несколько месяцев, когда из гитебского водохранилища выловили её труп.
Я знала, что история не закончится ничем хорошим, но всё равно охнула и зажала рот руками.
— Там неподалёку был горячий водосброс с фарфорового завода, и в общем… Тело было упаковано в холщовый мешок из-под картофеля и придавлено камнями. С весной то ли рыбы активизировались, то ли ещё что, но в какой-то момент к коллектору прибило человеческую руку, завод сообщил в полицию, направили водолазов…
Меня передёрнуло. Ару нашли быстро, река была ледяной, — и несмотря на это состояние тела было ужасным, а попытки мамы снять с неё платье и надеть что-то другое, красивое, до сих пор иногда возвращаются ко мне в кошмарах.
— Потребовалось какое-то время, чтобы её опознать. В основном по сапогам и бижутерии. К тому моменту Фетиру искали по заявлению её бабушки, и лисы кое-как установили, что она вместе со своей парой села в лодку на реке чуть выше водохранилища. Запрос на поиск повесили, но в целом сочли, что «девочке захотелось приключений» и имеет место быть «романтическое путешествие».
Меня передёрнуло.
— А лодка?
— Там же, на дне. Когда всё это всплыло, прости за каламбур, выяснилось и про преследование, и про всё другое. Тогда же нашли автобус и гостиницу. Увы, к тому моменту все запахи давно растаяли, и лисы не смогли ничего найти ни в городе, ни у самого водохранилища, остались только прошлые свидетельства. Основная версия гласит, что у Фетиры были некие разногласия с невообретённой парой, но они пришли к какому-то решению, потому что в лодку девушка села добровольно: лисы считали лёгкий запах адреналина, но ничего серьёзного. Затем, уже на воде, ссора вспыхнула снова, и спутник убил Фетиру сильным ударом по голове. Череп был проломлен. Замотал её в мешковину, отправил на дно, утопил лодку, а сам выбрался на берег и бежал.
Убийство. Это было убийство. Концы в воду…
Совсем как с Арой.
— Когда Сыск прислал в Новый Гитеб описание, там даже не обращались в архив, — продолжал Арден, вырисовывая на листе что-то вроде кривой клумбы с уродливыми пышными цветами. — Родимое пятно, ямочки, возраст, время — её сразу же вспомнили. По меркам Гитеба это было очень громкое дело, там многие лишились постов, а комиссия из столицы буйствовала почти год. Даже в газетах писали, ты могла видеть.
— Я не видела, — у меня пересохло горло. — Я в апреле уехала в Огиц. Но неужели же… неужели его не искали? Убийцу.
— Искали, конечно. Но, ты же понимаешь…
— Понимаю. У Вердала суперспособности, и любая полиция ему на один укус, даже если очень старается.
Арден поморщился. Мой скепсис в отношении стражей порядка его, видимо, задевал.
— Ну… вроде того, — вынужденно признал он.
На самом деле, я вполне понимала. Без запахов искать человека в Лесу можно очень, очень долго, — примерно до того момента, как он не захочет быть найденным. Если Вердал забрал у Фетиры мой артефакт и разобрался, как им пользоваться и что с ним делать…
Я неплохо её помнила, Фетиру — испуганная, встрёпанная девчонка, по зиме без куртки и даже
