Николас угрюмо молчал, свыкаясь с мыслью, что его любимого боевого товарища больше нет. Он выглянул в окно. Вдали проносились бескрайние поля южных провинций Нормандии. До конца свободной жизни осталось всего ничего. А потом снова плен золоченой клетки, сбежать откуда нет никакой возможности.
- Не печалься. У меня есть для тебя великолепная новость. Думаю, она с лихвой воздаст тебе за все горести последних дней. Теперь ты официально мертв.
- Что?
- Я отправил королю отчет, в котором значится, что ты погиб в схватке с ланжуйским зверем. Сорвался в ущелье. Теперь и Защитники Паствы, и компания Норн оставят тебя в покое. О том, что ты жив, знаем только я, главнокомандующий, да доверенный мне отряд из Ланжу.
- Так я свободен? - возбужденно спросил Николас.
- Не совсем, - замялся Ноэль. - Мы с дедом будем следить за твоими перемещениями. И тебе все так же придется раз в полгода брать учеников. Мы ведь не можем позволить себе потерять такого талантливого наставника. Но Дюарль больше над тобой не властен. Мы только соберем твои вещи и выдадим кое-какие бумаги, чтобы на границе не возникло проблем. Ты уже решил, куда отправишься?
- В Упсалу, - не раздумывая, ответил Охотник.
- В Лапландию? Но ведь там жутко холодно и демоны... Может, у тебя там очередная подружка? - подначивал его адъютант.
- Ноэль?
- Что?
- Заткнись.
Карета со скрипом повернула в сторону большого торгового тракта, ведущего прямиком в столицу.
Тайна 9. Легион Теней
Упсала, Лапландия, 1571 г. от Заселения Мидгарда.
Снег в этом году выпал очень рано, на месяц раньше обычного. Или здесь на севере он всегда выпадал в это время, а Николас просто забыл об этом за семь лет? За ночь намело сугробы по колено, и идти приходилось, высоко поднимая ноги, чтобы проложить дорогу двигающимся позади спутникам.
Как только они пересекли границу с Лапландией, Николаса накрыло какое-то безумное веселье. Даже дышать стало легче от осознания того, что он, наконец, свободен. От дворца Дюарле, от компании Норн, от Защитников Паствы, от указаний Мертвого бога. Последнего Николас не слышал с самого происшествия в Ланжу, и это радовало. Однако с недавних пор на роль его главного собеседника начал претендовать проклятый меч. Как оказалось, зловредному оружию тоже прискучило убивать всех своих хозяев и разговаривать только со своими ножнами. Он не ожидал, что Охотник сможет услышать его речь там в Ланжу. Как только обнаружилось, что кто-то еще способен его понимать, меч начал осаждать Николаса нудными речами о своем богатом на события прошлом, боевых стратегиях и приемах, качестве современной ковки и кодексе чести Стражей. Хотя иногда он мог выдавать стоящие идеи, большую часть времени он мешал, не позволяя Охотнику сосредоточиться на своих новых учениках, или попросту ныл, что ему хочется испить крови неприятеля. При посторонних Николас старался ему не отвечать, но иногда это было довольно сложно.
Учеников было трое. Ноэль препоручил их Охотнику еще на выезде из Нормандской столицы. Первым был немолодой уже купец, к которому неожиданно стали являться мертвые родственники с мелкими просьбами: не продавать дом, покормить любимого кота или раскопать спрятанный ими при жизни горшок с золотом. Поняв, что дело – дрянь, он обратился в компанию Норн с просьбой избавить его от надоедливых привидений. Когда офицеры обнаружили, что проблема купца заключалась вовсе не в живых мертвецах, его направили в штаб на обучение.
Вторым учеником стал сверстник Николаса с ловкими руками и удивительной способностью левитировать из карманов людей деньги и ключи. Однажды ему не повезло обворовать таким способом кого-то из компании, и тогда пройдоху-вора живо препроводили в штаб для дальнейшего разбирательства.
Естественно, в таком обществе шестнадцатилетняя дочка графа де Волонсон из северо-восточной провинции Нормандии, воспитанная в строгости и целомудрии, с редкой способностью исчезать в самый неподходящий момент, чувствовала себя очень неуютно. С ней-то и было больше всего проблем. Купца можно было напоить элем, тогда у него развязывался язык и он выкладывая перед Охотником все свои проблемы и ощущения от общения с усопшими как на духу. Для того, чтобы заставить вора вернуть очередную «позаимствованную» невесть у кого побрякушку и наставить его на праведную стезю, достаточно было лишь слегка пригрозить мечом, радостно шипевшим «ату, ату».А вот найти графскую дочку, если на то не было ее воли, оказалось не так-то просто. Но и с этой напастью Николасу удалось справиться. Когда она услышала, что Охотник не раз бывал на приемах во дворце Дюарле и даже танцевал с прекрасными фрейлинами, одетыми в дорогие наряды с горностаевыми воротниками и немыслимыми высокими прическами, то сразу же оттаяла и заинтересовалась. Про придворные сплетни, манеры и моду графская дочка готова была слушать часами. И ради нового рассказа готова была преодолеть собственный страх перед грубоватыми «простолюдинами» и даже смириться с тяготами долгого путешествия в дикую северную страну.
Настоящего имени Охотника ученики не знали. Для них он был просто Николя дю Комрой, приставленный к ним наставник из компании Норн, невесть зачем тянущий их за собой в Лапландию. И относились к нему совсем по-другому, чем в Дюарле, где его история была известна каждой дворовой собаке. Все-таки приятно начинать все с чистого листа. Будто и не было этих тягостных 18 месяцев неволи.
До Упсалы оставалось всего несколько часов пути. Николас не сильно надеялся, что Эглаборг до сих пор ждет его возвращения из осажденной Александрии. Все-таки два года прошло с тех пор, как они расстались в тот памятный день в Мараканде. Но ханская награда уже не имела значения. Лапландская земля богата на демонов – работа для Охотника всегда найдется. Да и главнокомандующий Пареда оказался весьма щедр, назначив ему баснословное содержание. По приезду в Упсалу поселится у кого-нибудь до весны, а там за лето и сруб поставит, благо лесов тут много и к работе руками он привык за время своего четырехлетнего путешествия.
Погруженный в свои мысли, Николас не заметил, как напряглись его спутники, указывая куда-то в сторону заснеженного плато.
- Смотрите, что это? – испуганно спросила графская дочка.
- Кажется, это лошадь! – удивленно воскликнул купец.
- Мастер Николя, а в Лапландии водятся демонические лошади? – пихнул его в бок локтем молодой вор.
- Только если Ненниры{73}, но это не они, - задумчиво ответил Охотник.
На горизонте четко обозначился силуэт огромного вороного коня. Он так легко и быстро летел по глубокому снегу, что создавалось впечатление, что конь и вовсе не касается ногами земли. В лучах яркого зимнего солнца его шкура отливала серебряным лунным светом. Дугой изгибалась мускулистая шея. Длинный хвост возбужденно задран вертикально вверх. Из широких ноздрей клубами вырывался белый пар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
