— Это нарушение! Где проходил разговор?
— На двери не было ничего, кроме надписи «Не входить». Обита железом.
— А как ты её нашёл?
— Её Снейп нашёл. Похоже, он там часто бывает и хорошо ориентируется. Дежурного на взвешивании аж перекосило, когда его узнал. Пропустил без очереди.
У Браун загорелись глаза. Ну, план по сбору материала для сплетен выполнен. Надеюсь, я не подгадил зельевару ничем серьёзным: у меня сложилось впечатление, что педсовет лепит из него «злого полицейского», так что немного жути образу Ужаса Подземелий не помешает.
— Похоже на Аврорат, — с сомнением произнесла Патил. — Но даже они… Гарольд, нужно было идти с Дамблдором. Там бы все ходили строем и бумагу выдали на золотом подносе.
— Да где ж ты видела незанятого Дамблдора? — вздохнул я. — МакГонагалл должна была идти, но у неё шестой курс, Кеттлберн приболел… зацени, кто остался. Ладно, пронесло и…
— О, почта!
В зал влетели совы. Сверху посыпались письма и газеты. По залу прокатились возбуждённые возгласы тех, кто уже успел прочесть заголовок. Я поймал свой «Пророк», развернул.
«ЧИСТОМЁТ дарит Хогвартсу новые мётлы», гласил титул передовицы. Хм, кое-кто таки прислушался кое-к-чьим советам, хоть и воротил нос поначалу. Что ж, почитаем подробности.
К сожалению, моя личная корреспонденция сегодня не ограничилась ежедневной прессой. В зал влетел крупный филин, безошибочно выбрал меня среди прочих жертв и отбомбился… свёртком, самостоятельно распаковавшимся в полёте.
На стол упала змея. Не биоконструкт — абсолютно настоящая, живая. Ядовитая. Очень раздражённая.
Матово-угольное чешуйчатое тело с еле заметной красной прожилкой. Незнакомый маглам подвид чёрной болотной гадюки. Поправка: очень ядовитая змея.
Силовое поле отклонило «подарок» от падения мне в тарелку, так что плюхнулась гадюка в центре стола, между мной и Патил. Сцену наблюдали несколько человек, но по инерции полагали это очередным приколом. Секунда-другая, рассмотрят получше — и поднимется паника.
Вздрогнула Мира. Как назло, кто-то именно сейчас полез мне в голову. Не до вас!
Змея громко зашипела, глядя на Парвати. Сейчас девчонка поднимет глаза, завизжит, дёрнется — и перепуганная тварь атакует. Счёт пошёл на мгновения.
Действуя на инстинктах, я взметнул палочку. Узелки, узор…
— Секо вирми! — заорал я на весь зал.
Готовую к атаке змею растянуло в метровый шнур и разорвало на множество аккуратных дюймовых обрубков. Куски подбросило в воздух — энергии я вложил от души. Обильно брызнула кровища. Гадюка — тварь увесистая.
— ЗМЕЯ!! — завизжал кто-то рядом.
Вопли ужаса, отпрыгивающие дети, разлетающаяся посуда.
— Тихо!! — к месту происшествия торопился Дамблдор, но ему мешал длинный преподавательский стол и бегущие навстречу ученики. Поэтому на секунду раньше на опустевшем пятачке оказался Снейп. Прибежавшая последней МакГонагалл схватилась за сердце.
Я продолжал направлять палочку на кучу змеиных стейков. Вид у меня был соответствующий: руки в крови, лицо в крови, вокруг тоже кровь и сырое мясо.
— Мальчик мой, что это такое?
— М…мне кто-то прислал змею. Совой. Сбросили сверху.
— Это муляж, наверное. Так бывает…
Я ошалело поднял на него глаза. С подбородка капнула кровь. Поняв, что сморозил глупость, Дамблдор кашлянул и сменил тему:
— Чем ты её так… жестоко?
Интересный поворот. Тогда не будем торопиться с «приходом в себя».
— С-служебное заклинание разделки ингредиентов… На отработках червей нужно было резать, пришлось учить…
— Директор, это так, — вступил в разговор Снейп. — Нарезка флоббер-червей для больничного крыла. Грязная работа, как раз для…
— Ты так быстро его выучил? Гарри, мальчик мой…
— Да какой там… Или изворачивайся и учи, или драить котлы до рассвета. Ну, там целое ведро этих червей было, так что освоил в конце концов.
За спиной послышался звук удерживаемой рвоты. Студенты постарше, начавшие постепенно подходить и обступать нас, смотрели на место побоища и слушали разговор. И да, воображаемая картина бадейки склизких траншейных опарышей аппетита не прибавляет. Какой же зверь этот Снейп!
Подрагивающей рукой я опустил окровавленную палочку на стол. Вытереть нужно, перед тем как в кобуру возвращать.
Директор, похоже, был чем-то удовлетворён в моём рассказе. Но расслабляться было рано.
— Займите свои места, здесь нет ничего интересного! — отогнал Дамблдор благодарных слушателей, создавая видимость приватного разговора. Слушатели, разумеется, отошли не более чем на пару метров, расселись на подвернувшиеся поверхности и продолжили греть уши.
— Мальчик мой, это очень опасное заклинание!
— Не знаю. Оно же служебное, его пока толком настроишь и выпустишь — самого порежут, обычным ножом. Но, если вы говорите, что…
— Нет, нет, если всё обстоит именно так, пожалуй… Но почему ты его направил на змею? Она же не червяк?
Очень даже жёлтый земляной червяк, возвестили шепотки прыснувших гриффиндорцев.
— Не знаю, сэр, я ним сосиски иногда разделываю, ну и подумал… Я испугался сильно, понимаете?
Вокруг пронёсся возбуждённый гомон. Нарезка сосисок вот этим кровавым вентилятором? Подобная отмороженность заслуживала или уважения, или отчуждения.
— Гм… мальчик мой, — доверительно понизил голос директор, переходя на «театральный шёпот». Ага, а то в другом конце зала стало плохо слышно. Но тут в голову опять начал вкручиваться чей-то шуруп. Значит, усилим осторожность.
— Мне показалось, ты что-то шипел этой змее?
Чего?
— «Секо вирми»? Это латынь, сэр. «Порежь червя». Ну, вызов заклинания разделки.
— А… змея тебе ничего не говорила?
— Что?
— Ты ничего не слышал… странного? От змеи?
— Она шипела. Предупреждая, что сейчас ударит.
— То есть…
Я заметил, что глаза Снейпа, смотревшего на меня, стали очень напряжёнными, хотя на лице он с видимым трудом удерживал обычное угрюмое выражение. Похоже, от роли наивного и забитого ребенка придётся немного отступить — я не справляюсь с чем-то важным и непоправимым.
— Сэр, — непонимающим голосом сказал я. — Она шипела. Равномерно, без модуляций. Там не было информационной составляющей. Это не речь, это знак: отойди, или нападу. Ну… змеи шипят, медведи рычат, быки бьют копытом. Вы же не станете утверждать, что битьё копытом — это речь?
— Гм… интересно… и всё же…
— Они не слышат.
— Что?
— Я читал. Понимаете, магловские учёные подробно исследовали и поняли, что у змей нет ушей… ну, снаружи. Они слышат очень плохо, и только низкие звуки.
— Господин директор, это правда, — в разговор влезла Грэйнджер со знаниями из детской энциклопедии. — Змеи глухи. Они чувствуют тряску почвы, чужие шаги…
— Гм… и как это связано с владением парсел… эээ, умением слышать змеиную речь?
— Так ведь они не слышат шипения, сэр, — повторил я. — Ни себя, ни товарок. А речь — это в первую очередь для общения друг с другом. Нет общения — зачем речь? Ну, то есть… если эти тупые твари вообще могут о чём-то говорить, то точно не через звуки.
— Гмм… интересно, — директор внимательно смотрел на меня. — Олух, убери здесь. Северус, на два слова…
Филиал змеиной бойни мгновенно исчез со стола. Посуда идеально выстроилась и наполнилась десертом. Олух — имя домовика? Уловка, Пузырь… Так, Уловка у нас — это Слизерин. Олухи тут одни, без вариантов. Пузырь и Остаток…
— Гарри!
— Чего тебе, Пратима? — я смочил салфетку чаем из кубка и пытался оттереть руки от засыхающей змеиной крови.
— И вовсе непохоже. Гарри, ты правда змееуст?
— Ты правда слышишь хуже змей, о Пратибха?
— Зануда ты, Гарольд!
— Доктор! К ней вернулась память!
В меня бросили скомканной салфеткой. Отсмеявшись, я спросил серьёзно:
— Объяснит мне кто-нибудь, что за пляски с бубном вокруг змеиной болтовни?
— Ты не знаешь? Хотя да, в Англии это немногие помнят. В общем…
