Солдаты вермахта падали один за другим. Остальные разведчики тоже не дремали, точным огнем поражали все, что двигалось и шевелилось. Три-пять минут, и атака захлебнулась. Поле боя трупами усеяно. Наступила тишина, лишь потрескивали, остывая, стволы оружия.
Капитан короткими перебежками добрался к позициям разведчиков, подполз к Игорю. Среди разведчиков он единственный старший по званию.
– Слышь, старшина, разнюхать надо, что немцы предпринимают. Если в обход пошли, преследовать надо. В двух километрах полевой госпиталь. Если они на медперсонал выйдут – беда.
Игорь и сам это понимал.
– Спицын, за старшего. Харитонов – за мной.
Перебегая от дерева к дереву, миновали поле боя. Игорь заметил, как немец, которого он посчитал убитым, потянулся к автомату. Игорь очередь в спину ему дал, помятуя принцип – не оставляй живого врага за спиной. Столько хороших парней так погибло.
Уже сто метров прошли, двести. Видны следы пребывания немцев – пустые сигаретные пачки, обрывки упаковок бинтов, обертки от продуктов из сухих пайков. А самих немцев не видно и не слышно. Ушли, вопрос только – куда?
– Харитонов, беги к нашим, весь взвод сюда. Я попробую по следу найти, буду зарубки на деревьях делать.
– Есть!
Харитонов убежал. Игорь стал осматривать землю. Разведчики, те в чужом тылу идут след в след, и невозможно определить, сколько человек прошло – один или десять. Но немцы, хоть и в нашем тылу, принципов этих не соблюдали. Игорь быстро определился с направлением, пошел по следу. По ходу движения ножом на уровне глаз на деревьях зарубки делал, чтобы парни время не тратили. Немцы и так фору имели в четверть часа. Под ноги смотрел внимательно. Немцы могли противопехотную мину поставить или растяжку. Но не было. А немцев он догнал. Сначала часового увидел, тот из-за дерева высунулся неосторожно. Игорь немца стороной обошел, а в полусотне метров – немцы, числом около тридцати. После боестолкновения многие ранены. Посчитали, что оторвались от русских, сейчас перевязывали камрадов, ели, пили воду из фляжек. Небритые, вид утомленный, видимо, не первые сутки пытались выйти. И сейчас привал кратковременный. Пять-десять минут на перевязку, и уйдут. Один из немцев с тяжелым ранением, потому что два солдата штыками от винтовок срезали две жерди, пытались привязать к ним плащ-накидку, сделать импровизированные носилки.
Игорь ползком назад, подобрался поближе к часовому. Снять его надо, причем стрелять нельзя, другие прибегут на помощь. Оценил свои возможности. Прямо скажем – шансы невелики. До часового метров десять, если Игорь кинется, немец успеет обернуться и выстрелить. Нож кидать – далековато, но другой возможности нет. Игорь взял финку в ладонь обратным хватом, размахнулся, с силой метнул нож и сам кинулся к часовому. Если он не убит, а ранен будет, надо добить. Нож ударил немца в спину, часовой испустил стон, осел. А Игорь уже рядом, с разбегу ударил в прыжке обеими ногами. Часовой упал ничком, Игорь нож выхватил из чужого тела и еще дважды ударил. А из-за деревьев наши разведчики. Часового тоже вовремя заметили, как и Игоря, ждали – чем закончится. Собрались у Игоря.
– Немцев около тридцати, половина ранены, полагаю – вскоре уйдут. Подбираемся ближе, рассыпаемся цепью. Как только голос кукушкой подам – огонь. Убейте их всех!
Разведчики разошлись и почти сразу пропали из вида. Игорь сам в сторону немцев двинулся. Сначала на ногах, потом пополз. Устроился за деревом. Немцы на небольшой поляне как на ладони. Готовятся к выходу, четверо носилки подняли, строятся в подобие колонны по трое. Момент удобный. Игорь кукушкой знак подал. И сразу треск автоматов. Игорь и сам стрелять стал. Через минуты одни неподвижные тела, пороховой дым. Стрельба стихла.
– Первое отделение – проверить, есть ли живые!
В первом отделении всего пять человек, отделение неполного состава, потери были, а пополнение не поступало. Разведчики, держа оружие наготове, прошли по поляне. Остальные их страховали. Живых не было, разведчики вскинули руки, показав большой палец.
– Ко мне, уходим!
У разведчиков привычно забирать у убитых документы. Но интереса к выходящим из окружения не было, они из разных подразделений, неизвестно, когда отбились от своих. Скорее всего, их уже записали в дезертиры или убитые. А сбором оружия пусть занимаются те, кому положено – войска по охране тыла.
Разведчики с чувством выполненного долга отправились к месту, где произошел первый бой. Надо доложить капитану Шаламову, что остатки группы уничтожены.
Капитан встретил разведчиков плохо. Раздражен, сразу кричать стал:
– Почему покинули позиции без приказа? Я командованию доложу!
– Товарищ капитан, – подчеркнуто спокойно приложил руку к пилотке в приветствии Игорь. – Группа немцев уничтожена в лесном массиве. Можете проверить и убедиться. Более тридцати человек.
Кто-то из разведчиков позади Игоря добавил:
– Пока все здесь прохлаждались.
Лицо у капитана побагровело от возмущения.
– Я отдавал приказ провести разведку! Самовольничаете?
– Разрешите объяснить?
И Игорь доложил, как они двое вышли на разведку, немцев не обнаружили, но следы были, множество. Чтобы не терять время, он отправил разведгруппу за помощью, сам стал преследовать. Обнаружили группу, перестреляли.
– Что – всех?
– До единого, никто не ушел. Так и доложите командованию.
– Что мне докладывать, я сам решу. Все свободны, можете возвращаться по месту дислокации.
Вроде капитан нормальный был, что ему в голову взбрело ругаться? Тем более разведчики выполнили то, что полагалось всему сборному отряду. Или на исходе войны решил медаль или орден заработать?
Разведчики вернулись на место расположения. Катков доложил майору о боестолкновении, исходе.
– Правильно поступил, старшина. Собирайтесь, грузовики уже ждут, переезжаем.
В наступлении всегда так. Не успеешь к месту привыкнуть, а уже переезжать. Хотя какие у солдата на войне вещи? Тощий сидор с запасными портянками и бритвой да пачка патронов, трофейный пистолет. Правда, некоторые снимали с убитых часы. Уже по трое-четверо в узелок завернуты, для родни. В то время не каждый взрослый имел, редкость, потому как дорого. Игорь не одобрял, но и не ругал. Их дело. Разведчики не возьмут, снимет похоронная команда.
Около получаса тряслись в грузовиках, прибыли в расположение разведроты, которая перебазировалась еще вчера. Место уютное, прямо курорт. Местность холмистая, поросшая соснами, озеро. Разведчики воду попробовали на ощупь – холодная, не для купания. Да и то – начало апреля, хотя теплее в Германии, чем в России, многие солдаты уже телогрейки скинули, только ночью надевали, если на пост шли. По ночам с озера сыростью тянуло, прохладно.
Почти каждый день в сводках Совинформбюро мелькали названия новых городов, занятых Красной Армией. Солдаты на карте отмечали взятые населенные пункты. А еще Левитан зачитывал количество взятых пленных, трофейной техники. Взятые в плен исчислялись десятками тысяч, танки и самоходки десятками, орудия и минометы – сотнями.
Разведчики получили новые топографические карты. И что удивило – на верхнем обрезе уже пригороды Берлина. Первый Белорусский фронт, где служил Игорь, подходил к столице Германии с юго-востока. На подступах к городу, на Зееловских высотах, немцы создали мощные укрепления. Делали заранее, предвидя нежелательное для них развитие событий. Уж анализировать обстановку немецкий генералитет умел. Железобетонные доты, врытые в землю танки и самоходки, бетонированные капониры для противотанковых пушек. А перед позициями минные поля и колючая проволока в несколько рядов. Укрепления выглядели неприступными, а глубина обороны в несколько десятков километров.
Сам Берлин был разделен на несколько секторов обороны. Немцы превращали город в неприступную крепость. Закладывались мешками с землей или кирпичом окна, оставлялись лишь узкие амбразуры для стрельбы. На улицах возводились баррикады высотой до четырех-шести метров и такой же толщины – из бетонных блоков, металлолома, битых кирпичей. Многие дома имели ходы сообщений между подвалами, а где их не было, пробивались новые для скрытного передвижения. На перекрестках вкапывались в землю доты. На бетонную коробку устанавливали снятые с танков орудийные башни. А то и просто тягачами притаскивали поврежденные танки. Передвигаться они не могли, но стрелять – вполне. Шел набор в фольксштурм. Брали всех, кто мог держать в руках оружие. Обучали стрельбе из новых видов оружия, особое внимание уделяя борьбе с танками. В городских боях, в стесненных условиях отлично показал себя фаустпатрон. Для танка маневр нужен, простор. Обзор из танка плохой, фаустника увидеть невозможно. Да и долго ли пропустить танк, высунуться со второго этажа и сделать выстрел. При попадании в моторный отсек танк выходил из строя, но экипаж оставался цел, говорили – повезло, в рубашке родились. А если фаустпатрон попадал в башню или боевое отделение, погибали все.
