Персик развела руки в стороны и покрутилась на месте.
– Это не может быть моим домом!
Но девочка продолжала кружиться вокруг своей оси, пропуская мимо ушей возмущенные вопли спутницы.
– Ты меня не туда привела! Приведи меня куда надо!
Лена отказывалась верить в происходящее. Из глаз полились слезы, и она судорожно начала осматриваться. Ни одной ближайшей избушки поблизости не было – только то старое здание да опустевший детский садик. Это же некогда цветущее, самое прекрасное, место на земле! И их домик… Маленький уютный домик с небольшим огородиком и садом за его пределами…
Что же с ним случилось? Куда он делся?!
Глава VI
В комнату заглянула старая воспитательница.
– Леночка, выйди на минутку, с тобой хотят поговорить.
Лена удивленно отложила книгу и, ничего не понимая, вышла следом за пожилой женщиной.
…Персик исчезла так же внезапно, как и появилась. Как одурманивающий сон, как наваждение, как нечто само собой происходящее, но винить во всем маленькую негодницу не стоило. Лена давно грезила поисками пропавшего без вести отца. Видела в сновидениях и наяву его живого, целого и невредимого, но, столкнувшись нос к носу с реальностью, не выдержала и сдала позиции.
…Лена, не выдержав холода и голода, сама пришла в детский дом. Появившись у закрытой входной двери, она несмело постучала и склонила голову, уклоняясь от порывов пронизывающего ветра. Снежинки больно ударили в лицо. Девятилетняя школьница, обернувшись грозовыми молниями, перенесла ее в столицу, а потом исчезла, растворившись среди уличных теней.
“Папа, где ты? Я так по тебе скучаю!..”
Слезы градом полились из глаз. Лена подняла жалобный взгляд на небо, по которому гуляли дымные снежные облака, пытаясь остановить потоки соленых рек на своем лице. Сопли в носу – не от холода, не от одиноко детского и одновременно отчаянного плача – мешали дышать, приходилось открывать рот и глотать горсть попавших внутрь снежинок.
– О, – дверь открылась, и на пороге возникла тучная женщина в ярком цветастом платье, – ну-ка, заходи, заходи!.. – она затащила околевшую от холода девочку в холл. – Что с тобой случилось? Ты же вся синяя!
– Можно я у вас поживу? – дрожащими губами вымолвила Лена. – Мне некуда идти, мой отец пропал, а я… сбежала…
– Конечно можно, это даже не обсуждается! – дамочка вытащила из шкафчика теплое одеяло и накрыла им голые плечи девочки. – Пойдем, золотце, мы тебя накормим, напоим, и ты нам расскажешь, что с тобой стряслось!
…Лена не стала утаивать своего происхождения.
– Да, я родом из Чернобыля. Нас в семье было пятеро, но так получилось, что я стала жить с папой. – Она сделала глоток горячего напитка. – Я была совсем еще маленькая, и я не знаю всех деталей произошедшего, но мы с папой проживали вдвоем. Вообще-то, он рассказывал мне, что мои братья и сестры живут у бабушки по маминой линии, а его мама, моя вторая бабушка, скончалась еще до моего рождения. После аварии меня вместе со всеми эвакуировали. Папа пропал еще двадцать шестого числа, и с тех пор я ничего о нем не знаю. Я скучаю по нему!.. – Лена не выдержала и разрыдалась. – Я так хочу его увидеть, поговорить с ним, я с ума схожу от тоски, я даже сбежала из специнтерната, куда меня отправил детдом, в котором я жила после эвакуации, чтобы отыскать его!.. Я была там… в Ч-чернобыле… там одна пустота, и… ничего более… Это так… ужасно!..
…И каково же было ее удивление, когда маленькую одиннадцатилетнюю сироту, эвакуированную из радиоактивной зоны, восприняли как нормального человека, как обычного члена общества, безо всяких оскорблений и указаний на бывшее место проживания.
…Лена вышла в коридор и едва не лишилась чувств.
– Леночка!.. – распахнула свои объятия высокая светловолосая дама. Ее золотистые кудряшки забавно подпрыгивали, стоило ей невольно качнуть головой. Высокий бюстгальтер выгодно подчеркивал грудь, а каблуки – стройные, как у молоденькой девушки, ноги. – Боже мой!..
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Тетя Маша?.. – Елена от изумления открыла рот.
– Да, золотце, это я! Ну же, иди ко мне, я тебя обниму!
Лена бросилась к тетушке и обняла ее, уткнувшись носом в белоснежную кофточку с рюшками, пахнувшую стиральным порошком.
– Как же я рада, что нашла тебя! Когда я узнала о случившемся, то не знала себе места…
– Теть Маш, а вы ничего не знаете о моем папе?
Тетушка пристально посмотрела на воспитательницу.
Та опустила глаза.
– Я пришла сюда, чтобы забрать тебя к себе, – тетя присела на корточки и погладила девочку по предплечьям, – а после рассказать все, что случилось с тобой, с твоим отцом, со мной. Забери-ка свои вещи, детка, а мы с тетей директором поговорим о твоем дальнейшем будущем.
Лена кивнула и покинула холл.
Она старалась понять, что происходит, но отбросила эту затею и побежала собирать свои вещи.
Глава VII
Бордового цвета иномарка выехала с территории детского приюта поздним вечером. На улице лил самый противный, самый холодный пронизывающий ветер. Под колесами шуршала осенняя листва. Лена взглянула на голые ветви деревьев и вспомнила, как четыре года назад, в эту же самую пору, вместе с загадочной девочкой на свете, отправилась в Чернобыль на поиски отца. Та холмистая местность до сих пор стоит у нее перед глазами.
То место, где когда-то был их дом.
– Теть Маш, а как вы узнали, что я в детском доме?
Тетушка сидела за рулем и, не отрываясь, смотрела на дорогу. Дворники старательно чистили лобовое стекло от падавших на них дождевых капель, сохраняя видимость пути. Впереди собралась пробка. Иномарка остановилась, двигатели заглохли. Тетя достала из сумочки сигареты с фильтром, прикурила и, выпустив дым, ответила:
– Связи. Я же теперь очень важный человек, чиновник, если можно так сказать. Мы с твоим папой много на эту тему ругались, он считал, что женщины не рождены, чтобы стоять у власти. – Она хихикнула. – Про Чернобыль еще долго говорили. Я помню тот милый домик в Копачах, я приезжала как-то к вам, ты еще маленькая была…
– Этого домика больше нет.
– Я знаю. Я достала специальный пропуск, поехала в Зону Отчуждения, нашла то место, а потом узнала, что дом захоронили вместе с остальными зданиями. Сказали, радиоактивность была большая, они все облучены были, власть приняла решение их снести и похоронить… как людей.
– Меня тогда эвакуировали вместе со всеми, я долго отлежала в больнице, потом меня отвезли в детдом, а из детдома в специнтернат. Воспитатели не хотели с нами возиться, отправили к таким же, как мы. Оттуда сбежала. Я была в Чернобыле. Это долгая история. Я… Я просто искала своего отца. Не нашла. Думала, вы знаете, но я так понимаю, что нет…
– Давай-ка мы приедем домой, и я потом все тебе расскажу.
Лена больше не стала мучить тетю вопросами и молча отвернулась к окну. Там, по ту сторону, жизнь продолжалась. Да, большой и великой страны больше нет. Да и прежнюю счастливую жизнь не вернешь. Но и прошлым жить тоже не имеет смысла. Хотя необходимо время, чтобы со всем свыкнуться и принять новую реальность такой, какая она есть сейчас.
Иномарка, просигналив, въехала на территорию большого, на вид нового, дома, огороженного шлагбаумом. Остановившись у открытого настежь подъезда, тетушка вместе с пятнадцатилетней девочкой вышли из автомобиля и прошли внутрь холодного помещения, поздоровались с консьержкой и поднялись на третий этаж.
– Проходи. – Тетя отперла замки на железной двери.
Они вошли, поставили на сумки в проходе, а затем прошли на кухню, где висели плотные занавески.
Тетушка поставила чайник на плиту, расставила на столе кружки и тарелки с десертом, затем прикурила сигаретку и, показав взглядом на пустое место рядом с собой, начала:
– Мы с твоим папой договорились, если с ним что-то случится, я заберу тебя к себе…
