ним. Под ударом половцев, середина прогнётся и образует полукруг. Когда основные силы противника ввяжутся в сечу и втянутся глубже в порядки русских войск, на помощь передовым центральным отрядам выдвинется резерв, а фланги ударят с боков. Половцы окажутся в кольце и будут разбиты, а их остатки оттеснят к реке, где они благополучно утонут.
----------------------------
И вот, армия Шарукана двинулась на русичей. Русская рать и половецкая орда сошлись в битве. Половцы ударили жёстко, но передовые ряды русичей выдержали этот мощный удар.
Добрыня бился в центре своих боевых порядков, ему и его ратникам приходилось труднее всего, ведь все самые лучшие и подготовленные воины хана бились с его отрядом. Но русичи держались, и половцы, ожидавшие мгновенного прорыва рядов русских князей, были вынуждены увязнуть в этой людской массе. Видя, что его воинам не удаётся прорвать цепи русских ратников, Шарукан с фланга перекинул в центр подкрепление. Но оно тоже увязло, и тут середина русских порядков не выдержала натиска и прогнулась, половцы усилили нажим и прорвали оборону. Но на помощь своим отрядам выдвинулся засадный полк и ввязался в битву.
Силы нападавших и обороняющихся на этом участке выровнялись. В это время Шарукан двинул в бой свои резервы, но они ударили не в центр, а по флангам…
Части русских войск, находящихся по краям не смогли прийти на помощь тем, кто дрался с основными силами в центре боевых порядков, так как сами были связаны битвой с подошедшими резервами половцев…
Ополчение дрогнуло и побежало. Андрей с Добрыней пытались их остановить и вернуть в сечу, но тщетно, уставшие, плохо вооружённые люди покидали поле битвы. В центре остались: сильно поредевший отряд Добрыни и резерв, который хоть и пришёл во время и бился с врагом не щадя живота своего, но из-за трусости ополчения не смог помочь.
Но положение русских войск ещё оставалось более менее стабильным и оставшиеся воины бились до последнего вздоха.
День клонился к концу, противники устали, но никто так и не добился успеха. Шарукан дал своим войскам сигнал к отходу, русские полки тоже вернулись в лагерь… Все понимали, что завтрашний день будет решающим.
------------------------
Вечером, сидя в палатке, Андрей беседовал со своими друзьями. Они обсуждали сегодняшнее сражение и разрабатывали тактику действий на следующий день. Ближе к полуночи братья Ярославичи ждали доклада от своих командиров. Спор был жаркий, но боевые товарищи не могли прийти к единому мнению. Наконец, так ни к чему и не придя, все замолчали и посмотрели на Свиридова. От этих взглядов полных надежды Андрею стало не по себе. Он знал, что утром будет битва и русские полки потерпят поражение… Ох, сколько ещё будет таких побед и поражений, взлётов и падений.
Но он знал так же и о том, что эта победа будет последней для Шарукана…
Свиридов смотрел на своих друзей, и его глаза, помимо воли, наполнялись слезами. Что-то для себя решив, Андрей встал и сказал первое, что пришло на ум:
- Друзья, я не знаю, что делать. Единственное, что могу предложить, это выйти завтра в поле, встать против врага и стоять до последнего, но подготовить резерв, и когда будет или туго, или, наоборот, для развития успеха - пустить его в дело.
----------------------
Утро выдалось хмурым и холодным. Тучи кружили в небе невесёлый хоровод. Казалось, что они вращаются только над местом, где с минуты на минуту должно было произойти решающее сражение между половецкой ордой и русским войском.
Ратники обеих армий стояли друг напротив друга, а над их головами продолжали свой зловещий танец серые, тяжёлые, равнодушные сгустки воды, готовые обрушиться на многострадальную землю.
Отряды замерли, но ни один из командиров, почему-то, не давал команды к началу сечи. А тучи всё вились и вились над головами воинов, и были они уже не равнодушные, а злые. Они принимали образы то злых собак, то коней, вздымающихся на дыбы и готовых растоптать первого, кто им подвернётся, то стелились змеями, готовыми жалить всех и вся…
И вот, наконец, самая большая из них приняла образ какого-то невиданного чудища о семи головах…
Андрей поднял голову к небу и увидел это чудовище. «Сейчас из всех его пастей вырвется пламя и сожжёт всех нас» - равнодушно подумал он. И, действительно, одна из голов низвергла пламя на землю - молния выстрелила точно между застывшими в ожидании отрядами, раздался раскат грома. Вслед за ней и ударом грома, все семь голов низринули на землю потоки воды, и ратники обеих армий без команды, но одновременно бросились на своих врагов.
Дождь лил с такой интенсивностью, что вскоре ратники уже бились по щиколотку в воде. Раскаты грома смешивались со звоном стали – никто не хотел уступать. Воины обеих армий бились с таким остервенением, что в воздухе чувствовался запах злости и ненависти.
Андрей рубился рядом с Добрыней, прикрывая друга справа. Чуть дальше Свиридов заметил Илью и Ивашку, которые бились без шлемов, отражая яростные атаки половцев. Немного в стороне от Свиридова и Добрыни, стоя друг к другу спинами, отбивались от наседавших на них кочевников, Алёшка и Елисей.
Андрей попытался прорубиться к товарищам, но на него обрушились сразу два шаруканида. Когда Свиридов расправился с противниками и взглянул туда, где должны были находиться глава разведчиков и племянник Епифана, то увидел злые и окровавленные лица степняков, ни одного русского витязя рядом с ними не было. А половцы приближались к нему и Добрыне. Андрей взглянул в сторону Ильи и Ивашки, те ещё держались, лицо молодого воина было бледно и сосредоточено. И тут Свиридов, краем глаза заметил, летящий ему на встречу половецкий клинок. «Не успеть!» - пронеслось в голове.
В это время, опережая вражескую сталь, сверкнула молния и ударила точно в меч Андрея…
Половец замер, перед ним никого не было, но его удивлению не суждено было продлиться долго – меч Добрыни прекратил мыслительную, да и, вообще, всякую деятельность кочевника.
---------------------
Свиридов стоял в своей квартире мокрый, грязный, в одежде древнерусского воина. В его руке был зажат оплавленный меч, а перед ним на диване сидела любимая жена – его Оленька…
------------------
Битва была очень трудной, половецкие отряды проявили чудеса стойкости, которых никогда за ними не наблюдалось ни ранее, ни в дальнейшем. Но и русские ратники стояли, как всегда, насмерть. Русич выбывал из строя только тогда, когда падал на землю мёртвым.
Не известно как
