Уж лучше сразу себе горло перерезать. По крайней мере, хоть мучиться не буду.
— Я отец–наставитель Никонт, — жрец важно приосанился, несмотря на то, что пленник его видеть не мог. — Кто ты вой? Кому служишь?
— Княжий он, всеблагой отец, — подошёл к нам, недобро ухмыляясь, Путята. — Как есть — княжий. Узнал я того, что рядом лежит, — десятник, цыкнув зубом, выразительно добавил: — Мечник то княжий — яр Бакай. Неплохой рубака был. Хотя мне, конечно, не чета.
— Тимоха я, всеблагой отец! — воин, изо всех сил изогнул шею, в тщетной попытке разглядеть, что творится за спиной. — Ваша, правда. Вой я княжий. Меня под началом яра Бакая куна Абашева сопровождать отрядили. Не дайте сгинуть понапрасну! — вновь запричитал несчастный юноша. — Всеми богами молю!
— Видать не всех княжих людишек в том домишке у стены прибрали, — хищно оскалился Ратмир, приглаживая бороду. — Неужто и сам Абашев спастись сумел?
— А вот мы сейчас и узнаем! — хмыкнул в ответ Никонт. — Хватит реветь! — прикрикнул он на исходящего мольбами Тимоху. — Расскажешь мне всю правду — вытащу. Но смотри. Коль солжёшь!…
— Не солгу! Троими клянусь, не солгу, всеблагой отец! — заблажил воин. — Всё как есть обскажу!
— Кто ещё из вас, татей, живой остался? — придав голосу суровости, вопросил Никонт.
— Трое в живых остались, всеблагой отец! — быстро затараторил Тимоха, словно боясь, что его прервут. — Сам кун Абашев с сынком своим Устином, да недошлёпок один, что при замке княжьем обучался. Имя не скажу. Маги наособицу шли. С нами не мешались.
Да ну! Неужто Гонда! Я даже рот раскрыл от изумления. Вот это подарочек! В замке правда ещё двое будущих адептов воды обучаются, но таких совпадений просто не бывает! Он это! К гадалке не ходи, он! А день то задался! Теперь, если что, и подыхать не так обидно будет!
Сзади сдавленно охнули и, обернувшись, я встретился с округлившимися глазами Лузги. Рядом озадаченно чесал голову Марк. По всему видать, к такому же выводу, что и я пришли.
— И куда же они подевались, коль живы остались? — продолжил допрос жрец.
— Так обойти они силки эти проклятые решили, всеблагой отец, — голос Миколы вновь наполнился слезами. — Как господине кун яра Бакая убил, так в обход и пошли. В ту арку, что рядом с вами. Только я их впереди не видел.
— И не увидишь, — не сдержавшись, злорадно съязвил я и, повернувшись к Никонту, объясни: — Справа те твари мажески, всеблагой отец, от которых я в прошлый раз чудом спасся. Нету больше куна Абашева! Ну и тех, кто с ним был, — я, оглянувшись, подмигнул побледневшему Лузге, — тоже нет!
— Как ты спасся, я помню, — сердито пожевал губами жрец. — Вот только ты баял, что сквозь эту пелену пройти сумел. Так почему тогда, вой застрял? — глаза Никонта подозрительно сощурились. — Аль лукавить в чём со мной удумал?
— Так и я о том твержу, всеблагой отец! — оживился Путята, оскалив зубы. — Поспрошать бы этого недошлёпка надо. С пристрастием. Дозволь. Я всю подноготную из него вытрясу!
— Ну что же. Видимо по–другому с этим приспешником Лишнего не договорится. Ты ведь сможешь поспрошать его поаккуратней, Путята? Так, чтобы он дальше идти потом смог? — Никонт искривил губы в язвительной улыбке. — Он нам во дворце мажеском ещё шибко нужен будет.
— А то! — начал надвигаться на меня Путята. — Он до дворца и без пальцев на руках дойти сможет.
Я затравленно оглянулся. Сзади дорогу перегородил Невзор, от арки надвигался Мартын.
— Надо ли, всеблагой отец? — неожиданно выступил на мою защиту Ратмир. — Как бы беды не вышло?
— Надо! — поджав губы, мотнул головой жрец. — Не видишь разве? Не пройти нам через пелену! Вон вой так застрял, что даже верёвкой вытянуть не смогли! Тебя ведь пытались вытянуть оттуда? — Никонт раздражённо наморщился, пытаясь вспомнить имя юноши. — Как там бишь тебя кличут, вой?
— Пытались, всеблагой отец! — вновь запричитал незадачливый пленник. — Тимоха я! Не бросайте, всеблагой отец!
— Так то! — подытожил жрец, больше не обращая внимания на крики воина. — Не пройти нам тут. Солгал этот недомерок! Ты понимаешь?! Он мне посмел солгать! — Никонт уже орал, брызгая во все стороны слюной. — А сколько ещё в твоих словах было лжи?! Отвечай?! — надвинулся на меня ополоумевший старик. — Пока Путята тебе кишки на меч не намотал!
Громкая пощёчина обожгла щёку похлеще кипятка. Я вскинулся, чувствуя как вырвавшееся наружу бешенство, напрочь смывает накативший страх. Сердце гулко застучало, норовя вырваться из груди, на глаза накатила багровая полоса. Я уже не видел никого вокруг себя и мерзкого старика: Путята; протянувший ко мне руки, что–то почувствовавший Ратмир, потянувшийся к поясу; шустро убравшийся из–за спины жреца Матвей; вои, кинувшиеся ко мне с двух сторон. Все они исчезли, выкинутые за задворки моего сознания. Здесь и сейчас, были только я и обнаглевший прислужник мерзкой троицы, посмевший унизить меня. Меня!!!
Я ухнул в изнанку. Энергия хлынула в тело сплошной волной, бешеным вихрем закручиваясь над головой. Кристалл в груди буквально закипел, не справляясь с огромными магическими потоками, мгновенно заполнившими его до краёв. Я закричал, норовя разорвать пальцами пылающую грудь. И тут же на голову, словно ушат с ледяной водой вылили. Быстрым мысленным росчерком невидимого пера, я начал выводить перед собой изящные строчки рун. Неизвестных и в тоже время до боли знакомых. Магический поток схлынул, боль почти прошла, руны мгновенно ярко запылали, ослепляя. Повелительный взмах руки и жрец отшатнулся, подавившись собственным криком.
Брызнул во все стороны каменной крошкой Никонтовский кристалл, осыпались чёрной пылью дорогие амулеты. Несколько мгновений бывший жрец ещё стоял, словно отказываясь верить в собственную гибель, а затем рухнул на дорогу нескладной сломанной куклой. И следом опять накатила боль, буквально выкручивая кости. Я что–то закричал, схватившись руками за грудь. В глаза ударила тьма, отправляя в пучину беспамятства.
* * *
Шли осторожно, никуда не спеша. Невронд своё дело знал, и отряд вёл по–походному, с оглядкой. Четверо воев впереди в головном дозоре, четверо сзади. Идут не кучно, по парам разбитые. Двое спереди мечи наготове держат, круглыми щитами грудь прикрывая, двое арбалеты заряженные из
