окружающем корабль космическом пространстве, Макс заметил, что, если он не занимался вычислениями, его не оставляло беспокойство, и он стремился поделиться своими тревогами с Келли.
Каким образом разведывательный корабль возвращался в собственную Галактику через только что рассчитанную новую конгруэнтность? И что случалось с теми, кто не сумел вернуться? Может быть, доктор Гендрикс сумел бы вычислить характеристику противоположной стороны еще не рассчитанной конгруэнтности, пользуясь лишь теми инструментами, что находятся на борту обычного космического лайнера? Макс пришел к выводу, что доктору Гендриксу это было бы по силам — ведь покойный астрогатор был настоящим фанатиком своей профессии и обладал глубокими знаниями в области теоретической физики, выходившими далеко за пределы обычных вычислений. Макс был уверен, что доктор Гендрикс намного превосходил в знаниях большинство астрогаторов.
Молодому капитану было известно, что разведывательные корабли рассчитывают конгруэнтности с обеих сторон, применяя к гравитационному полю теоретические данные, собранные на ранее не исследованной стороне. Он сделал несколько попыток прикинуть форму подобных расчетов, затем сдался, не испытывая уверенности в точности полученных им результатов — Макс был уверен в своих прикладных способностях, но сомневался в теоретических аспектах и понимал, насколько приблизительны эти результаты. Ведь не было никакой возможности точно измерить массу звезд, особенно когда в распоряжении астрогатора были обычные инструменты грузопассажирского лайнера.
Теперь все время посвящалось попыткам рассчитать «колею» к той неизвестной точке в космическом пространстве, где, судя по имеющимся в распоряжении пленкам, они ворвались в незнакомую вселенную. Войдя в эту «колею», корабль сможет прибыть к расчетной точке на скорости, лишь немного уступающей скорости света, затем резко ее увеличить и — оставалось надеяться на благоприятный исход.
Подобный маневр был бы прост на поверхности планеты, однако совсем иное — ситуация в космосе. Пеленгуемые звезды движутся с огромной скоростью, и других ориентиров здесь нет; для того чтобы определить, какое место космического пространства соответствует тому, где корабль находился в другое время, требуется произвести сложнейшие расчеты, у которых не существует простых теоретических решений. Для каждой вычисленной конгруэнтности у астрогатора имеется таблица ранее проделанных расчетов — «Критические таблицы рассчитанных аномалий». На «Асгарде» Максу и Келли приходилось вычислять все самим.
Макс проводил в рубке управления столько времени, что первый офицер посоветовал ему время от времени показываться в гостиной, дабы повысить моральный дух пассажиров. Уолтер не счел нужным добавить, что капитану надлежит улыбаться и демонстрировать спокойную уверенность, это подразумевалось само собой. После разговора с первым офицером Макс принял решение — по мере возможности — ужинать с пассажирами и офицерами.
Конечно, с Элдрет он почти не встречался. Когда он впервые после долгого отсутствия увидел ее за столом, девушка выглядела приветливой, но сдержанной. Макс подумал, уж не заболела ли она. Он вспомнил, что ее доставили в каюту на носилках, а потому не исключено, что ее здоровье совсем не такое крепкое, как могло показаться. Макс решил узнать об этом у корабельного врача — через кого-нибудь, разумеется.
Принесли кофе. Макс испытывал острое желание поскорее вернуться в «беспокойную дыру» и тут вспомнил, что Уолтер просил демонстрировать уверенность и спокойствие. Он посмотрел вокруг и громко заметил:
— У нас в кают-компании какая-то похоронная атмосфера. Неужели больше никто не танцует? Мистер Дюмон!
— Да, капитан?
— Распорядитесь, чтобы включили музыку. Миссис Мендоза, вы не окажете мне честь?
Миссис Мендоза хихикнула и приняла приглашение капитана. Но оказалось, что она была позором для Аргентины — у нее полностью отсутствовало чувство ритма. Макс, однако, сумел провести ее по залу без серьезных столкновений с остальными парами, подвел к креслу и поклонился. Затем он воспользовался своим званием и отнял миссис Дайглер у ее партнера. Волосы Мэгги еще были короткими, но выглядела она по-прежнему великолепно.
— Мы скучали без вас, капитан.
— Приходится много работать. В рубке управления не хватает специалистов.
— Да, я знаю. Гм… капитан, а скоро произойдет переход?
— Теперь ждать недолго. Нам понадобилось столько времени потому, что необходимо было проделать огромное количество расчетов — ведь безопасность прежде всего, правда?
— Значит, мы действительно летим домой?
Макс постарался улыбнуться как можно убедительнее.
— Разумеется. Так что не берите в корабельной библиотеке длинные романы: интендант не разрешит взять их с собой, когда вы будете покидать корабль.
— Спасибо, я уже чувствую себя лучше, — вздохнула миссис Дайглер.
Он поблагодарил ее за вальс, посмотрел по сторонам, увидел миссис Монтефиоре и решил, что его обязательства поддерживать моральный дух пассажиров уже выполнены. Элдрет одиноко сидела за столом. Макс подошел к ней.
— Ноги еще болят, Элдрет?
— Нет, капитан, все прошло. Спасибо за заботу.
— Тогда потанцуем?
Девушка широко открыла глаза.
— Вы хотите сказать, что у капитана есть для меня время?
Макс наклонился к уху Элли.
— Еще одна такая шутка, чумазая мордашка, — и я прикажу заковать тебя в кандалы.
Элли наморщила нос и хихикнула.
— Слушаюсь, капитан. Больше не буду, сэр.
Сначала они танцевали молча; Макс испытывал огромную радость от близости девушки и жалел, что не пригласил ее раньше. Наконец Элли подняла к нему лицо.
— Скажи, Макс, ты навсегда забросил трехмерные шахматы?
— Нет. Как только закончим переход, у меня будет больше времени и я брошу тебе вызов, — если дашь мне фору в два звездолета.
— Я уже жалею, что рассказала тебе об этом. Но пообещай мне — будешь заходить и беседовать с Чипси. Она спрашивала сегодня утром; «Где Макси?»
— Господи, я совсем забыл о бедняжке. Пожалуй, можно было бы взять ее в рубку управления, да боюсь, что она нажмет на кнопку — и месяц работы псу под хвост. Иди принеси ее.
— Она будет нервничать: вокруг столько людей. Давай пойдем к ней, а?
Юноша покачал головой.
— Я не могу идти к тебе в каюту.
— Почему? Не говори глупостей. Моя репутация и так подмочена, а капитан имеет право поступать так, как ему заблагорассудится.
— Это потому что ты никогда не была капитаном. Видишь, как следит за нами эта хищница? — Он указал глазами на миссис Монтефиоре. — Перестань спорить и принеси Чипси.
— Слушаюсь, капитан.
Макс пощекотал счастливую обезьянку под подбородком, дал ей кусочек сахара и заверил ее, что Чипси самая лучшая обезьянка в этой части галактики. Затем извинился и ушел.
Он чувствовал себя оживленным и бодрым. Увидев, как мистер Уолтер заходит к себе в каюту, Макс остановился в коридоре и машинально последовал за ним. Для той проблемы, которая его беспокоила, сегодняшний день ничуть не хуже завтрашнего.
— Голландец! Вы не заняты?
Первый офицер повернулся.
— А-а, это вы, капитан. Нет, сэр. Заходите.
Макс подождал, пока Уолтер нальет
