Лилиан с досадой посмотрела на мокрую туфельку, когда Леон, опустившись на колено, надевал ее на ногу.
— Пропала такая чудная туфелька, — с показным драматизмом воскликнула актриса, наслаждаясь восторгом публики.
Она радовалась, что при этой сцене присутствовал кто-то из «Гейэти». Это означало, что завтра весь Лондон будет знать, что из ее туфли пил знаменитый русский аристократ. Да, пусть все знают, как от нее сходят с ума, как ее любят! Когда-нибудь и Грегори снова полюбит ее!
Леон стоял в той же позе, поддерживая рукой ступню Лилиан.
— Завтра вы получите новые туфли, и не одну пару, а столько, сколько лет нам еще суждено прожить.
— Двадцать пять, — быстро выпалила она.
— И на каждой туфле будет пряжка, усыпанная бриллиантами.
Лилиан пожалела, что не накинула еще несколько лет.
Айрин и Грегори, обнявшись, прогуливались по набережной Темзы, в темной воде играли блики уличных фонарей.
— Мне кажется, теперь я не смогу жить в Лондоне, — с горечью сказала Айрин. — Когда-то я втайне надеялась, что оставлю фирму в Монте-Карло на Дерека, а сама открою филиал в лондонском Уэст-энде, чтобы быть ближе к тебе.
— Я тоже так думал.
— Теперь мы оба знаем, что это невозможно. Здесь слишком многое напоминает о твоей прошлой жизни. Это бы омрачило наши отношения, и мы бы редко виделись.
— Ты забываешь о новой вилле, которая могла бы стать нашим домом.
Айрин покачала головой:
— Я уже говорила тебе, что это невозможно, и мое мнение никогда не изменится. Я слишком сильно тебя люблю.
— Только не забудь, что ты мне сейчас сказала, — с жаром воскликнул он, пристально глядя ей в глаза. — Как ты меня любишь, и как я тебя люблю.
Айрин поняла: Грегори тоже боялся, что их могут разлучить не зависящие от них обстоятельства. Она бросилась ему на шею, и он сжал ее в объятиях с такой силой, с таким отчаянием, будто терял ее.
Не лучше было их настроение и на вокзале Виктория, когда Грегори провожал ее в Монте-Карло. К счастью, ни София, ни Мария не вызвались проводить ее, и Айрин благодарила судьбу за то, что последние минуты они могли провести с Грегори без посторонних.
— Не надо плакать, — уговаривал ее Грегори.
— Я не плачу, — бодрясь, ответила Айрин. — Это роса. Из Гайд-парка потянуло сыростью.
Грегори улыбнулся шутке.
— Будем считать, что это роса, — в том же тоне ответил он. — Но лучше, если бы это были слезы.
На платформе царила вокзальная суета: носильщики возились с багажом, хлопали дверями вагонов. Наступил момент расставания. Грегори так крепко стиснул ее в объятиях, что поднял в воздух, оторвав от земли. Раздался свисток, и Айрин запрыгнула в вагон первого класса. Грегори закрыл дверь, а она, подойдя к окну, опустила стекло и схватила его за руку. Он еще долго шел за движущимся вагоном, глядя ей вслед, пока хвост поезда не исчез из виду.
В ее отсутствие в Монте-Карло все шло своим чередом. Дерек рассказал, что их новая приемная пришлась очень кстати. Несмотря на мертвый сезон, к нему обратились несколько желающих продать ювелирные изделия. Это были игроки, которым срочно понадобились деньги, и Дерек в конфиденциальном порядке провел несколько таких сделок. Айрин проверила, что он приобрел, а Бриджит показала соответствующие записи в бухгалтерской книге. Дерек заверил ее, что заплатил соответствующую цену, и Айрин осталась довольна.
— Как Лондон? — спросил Дерек, когда она рассказала ему о результатах поездки.
— Нескоро я туда еще вернусь, — мрачно ответила она.
Дерек пристально посмотрел на нее, и Айрин поняла: Дерек подумал, что у нее сложности с Грегори, но решила не посвящать его в детали.
На Ривьере наступил «золотой» сезон. Снова распахнулись двери отелей. Мадам Борискина заняла свой неизменный номер с балконом в «Отеле-де-Пари» и снова начала собирать сплетни, пересказывая их с такой убедительностью, будто лично присутствовала при скандалах, а не сидела прикованной к креслу в гостиничном номере. Она живо интересовалась, когда София снова приедет в Монте-Карло, и явно не оставляла своего намерения свести ее со своим сыном, очень огорчившись, когда Айрин не сообщила ей ничего определенного.
Грегори договорился с агентом по недвижимости, чтобы тот на весь сезон сдал его новую виллу в аренду, так и не посмотрев, как она выгладит в законченном виде.
Виллу тут же снял какой-то австрийский барон с супругой. Однажды, проезжая мимо виллы, Айрин тихо взгрустнула: они с Грегори не провели здесь ни одной ночи. Теперь дом всегда будет сезонным пристанищем для чужих людей.
В том, что Грегори так и не видел своей новой виллы, была не его вина: Фаберже опять предложил ему место консультанта в его открывающемся лондонском филиале — хотя бы на первое время. Грегори написал Айрин — полушутя, полусерьезно, — что ей надо срочно приехать в Лондон и взять на себя функции его помощника; как это было в прошлый раз. Таким образом он пытался осуществить идею их делового сотрудничества, после того как их отношения приобрели совершенно иной характер. Но стрелки часов невозможно повернуть назад. Айрин понимала: существуй у них хоть малейший шанс начать все заново, она ни на минуту не задумалась бы и примчалась бы к нему первым же поездом. К сожалению, их общение в Лондоне было бы невыносимо.
Айрин полностью погрузилась в работу. Она занималась дизайном, пытаясь гнать от себя грустные мысли. Дерек тем временем нашел нового мастера, заменившего его в мастерской. Он полностью вошел в роль менеджера в магазине и нравился клиентам. Он научился хорошо продавать товар, в экстренных случаях помогал мастерам, не брезгуя в любую минуту надеть фартук и сесть за рабочий станок. Кроме того, он взял на себя неприятную для Айрин функцию по скупке драгоценностей от клиентов — игроков, которым не на что было делать ставки в казино. Он избавил ее от необходимости разбираться с клиентами, которые хотели выкупить назад свои вещи и возмущались тем, что должны были платить комиссионные — общепринятая практика в таких сделках. Однажды, когда Айрин сидела за эскизами в квартире, внизу раздался шум: в магазин по ошибке забрел какой-то пьяный посетитель, требуя вернуть ему назад портсигар Фаберже, который он якобы сдал накануне. Айрин знала: судя по бухгалтерским записям, такая вещь к ним не поступала, и Бриджит, занимавшаяся учетом, это подтвердила.
Еле-еле им удалось успокоить и выдворить бедолагу, который еще долго выкрикивал на улице угрозы в их адрес. Дерек расстроился, что не смог оградить Айрин от неприятностей.
— Не переживай, Дерек, — сказала она. — Такие случаи, к сожалению, неизбежны, тем более в Монте-Карло. Надеюсь, когда этот недотепа протрезвеет, то вспомнит, где оставил свой портсигар.
