Майкл немного отодвинулся. И нахмурился.
— Это — то, чего они хотят, Майкл. Они хотят, чтобы мы вцепились друг другу в горло. Они хотят, чтобы мы друг другу не доверяли. — Я покачал головой. — И сейчас не время помогать им.
Майкл сложил руки, рассматривая меня.
— Это, возможно, сделало что-то с твоим разумом, — тихо сказал Майкл. — И ты не мог бы управлять собой, Гарри.
Я глубоко вздохнул.
— Это … возможно, — допустил я. — Вообще, разум может быть подвергнут воздействию. Но если это воздействие достаточно большое, оно повреждает мозг, и очень сильно. Чем больше сделано изменений, тем больше ум приходит в беспорядок.
— Примерно то, что моя дочь сделала со своими друзьями, — сказал Майкл. — Я знаю.
— То есть, должны быть признаки, — сказал я. — Если знаешь человека достаточно хорошо, то почти всегда есть признаки. Он действует по-другому. Я действовал по-другому? Я внезапно сошел с ума при тебе?
Он выгнул бровь.
— Больше, чем обычно, — поправился я.
Он покачал головой.
— Нет.
— Тогда есть довольно хорошая вероятность, что никто не влезал мне в башку, — сказал я. — Помимо того, это не такая вещь, которая может случиться с каждым, и как волшебник уровня Белого Совета, я уверяю тебя, что со мной ничего такого не случилось.
На мгновение было похоже, что он хочет заговорить, но он промолчал.
— Что возвращает нас к единственной реальной проблеме, — сказал я. — Ты думаешь, что я перешел к ним? Ты думаешь, что я мог сделать такую вещь, после всего, что я видел?
Мой друг вздохнул.
— Нет, Гарри.
Я подошел к нему и положил руку ему на плечо.
— Тогда доверяй мне немного больше. Помоги мне немного больше.
Он посмотрел мне в глаза.
— Хорошо, — прошептал он, — если ты ответишь мне на один вопрос.
Я, нахмурившись, поглядел на него и наклонил голову.
— Хорошо.
Он глубоко вздохнул и осторожно заговорил.
— Гарри, — сказал он спокойно, — что случилось с твоим жезлом?
В течение секунды вопрос не имел никакого смысла. Слова казались шумом, вроде того, что издают младенцы прежде, чем они начинают говорить. Особенно последняя часть предложения.
— Я… извини, — сказал я. — что ты сказал?
— Где, — сказал он мягко, — твой жезл?
На сей раз я услышал слово.
Боль нанесла удар мне в голову топориками для льда, погружающимися в оба виска. Я вздрогнул и скрючился от боли. Жезл. Знакомое слово. Я боролся, чтобы вызвать изображение того, что связано с этим словом, но ничего не мог найти. Я знал, что у меня в памяти что-то связано с этим словом, но пытался и не мог вытащить, что именно. Это походило на форму, покрытую каким-то тяжелым непромокаемым брезентом. Я знал, что объект был ниже, но не мог добраться до него.
— Я не…, я не… — я начал дышать быстрее. Боль усиливалась.
Кто-то побывал в моей голове.
Кто-то побывал в моей голове.
О, Боже.
Должно быть, в какой-то момент я упал, потому что холодный пол мастерской оказался под моей щекой, когда я почувствовал, что широкая, грубая от работы рука Майкла мягко накрыла мой лоб.
— Отец, — бормотал он кротко и совершенно не драматично. — Отец, пожалуйста, помоги моему другу. Отец света, прогони тьму, которую он видит. Отец правды, обнажи ложь. Отец милосердия, ослабь его боль. Отец любви, соблюди сердце этого хорошего человека. Аминь.
Рука Майкла внезапно стала ощущаться раскаленной, и я почувствовал власть, горевшую в воздухе вокруг него — не волшебство, с волшебством я работал каждый день. Это было что-то другое, что-то более древнее, более мощное, более чистое. Это была власть веры, и когда эта высокая температура устроилась в местах позади моих глаз, нечто в моих мыслях треснуло и разлетелось.
Боль исчезла настолько внезапно, что я задохнулся, когда изображение простого деревянного жезла в пару футов длиной, с кучей вырезанных на нем символов и рун, прыгнуло на передний край моих мыслей. Вместе с изображением жезла прибыли тысячи воспоминаний, всё, что я когда-либо знал об искусстве вызывать огонь и управлять им, и вообще о боевой магии, воскресло в памяти, и поразило меня, как кувалда.
Я лежал, дрожа, в течение минуты или двух, пока все это улеглось в голове. Воспоминания заполнили пустоту во мне, а я даже не понимал, что она там была.
Майкл держал руку на моей голове.
— Легче, Гарри. Легче. Отдохни хоть минутку. Я здесь.
Я решил не спорить с ним.
— Хорошо, — прохрипел я слабо немного спустя. Я открыл глаза и посмотрел на Майкла, который сидел со скрещенными ногами на полу около меня. — Кто-то здесь должен перед кем-то извиниться.
Он слегка обеспокоенно улыбнулся.
— Ты ничего не должен мне. Возможно, я должен был заговорить об этом раньше, но…
— Но сообщать кому-то, кому выкрутили мозги из формы, об этом факте, может оказаться травмирующим, — сказал я спокойно. — Особенно, если часть скручивания, черт возьми, делала, чтобы он не помнил о случившемся.
Он кивнул.
— Молли забеспокоилась вчера. Я попросил, чтобы она взглянула на тебя, пока ты спал. Прошу прощения за это, но я не знал другого способа убедиться, что кто-то влез к тебе в голову.
Я вздрогнул. Тьфу. Молли, роющаяся в моей голове. Это была не самая приятная мысль. У Молли был дар для невромантии, волшебства ума, но когда-то в прошлом она использовала его, чтобы сделать некоторые довольно нехорошие вещи людям — с совершенно серьезными основаниями, верно, но все равно это была настоящая черная магия. Это был вид манипуляций людьми, а это совсем не игрушки, и я совершенно не хотел, чтобы ребенок этим занимался.
Особенно со мной.
— Адские колокола, Майкл, — пробормотал я. — Вы не должны были втягивать ее.
— Вообще-то это была ее идея. И ты прав, Гарри. Мы не можем позволить себе быть разделенными. Что ты помнишь?
Я покачал своей головой, смотря искоса, одновременно я сортировал полный грузовик свалки разных воспоминаний.
— В последний раз, когда я помню, что у меня был жезл, это когда граффы напали на нас здесь. После этого … ничего. Я не знаю, где он теперь. И я не помню, кто сделал это со мной или почему.
Майкл нахмурился, но кивнул.
— Хорошо. Он не всегда дает нам то, что мы хотим. Только то, в чем мы нуждаемся.
Я потер лоб.
— Я надеюсь, что так, — сказал я застенчиво. — Так. Гм. Это как-то немного неуклюже. После той штуки с размещением твоего Меча у моего горла и все такое.
Майкл откинул голову и раскатился теплым густым смехом.
— Ты не тот человек, который делает что-то небрежно, Гарри. Тебе нужны великие жесты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
