сыскать.
Меня просто очаровала перспектива воздушного путешествия. Я тут же принялся готовиться. Собрал всё необходимое. Воздушный шар мог поднять очень большой груз, потому я заготовил много провизии, особенно воды. Взял оружие, одеяло.
Мне стало известно, что пауки наметили вылазку к северным горам и подготовили к полёту новенький воздушный шар. Я его издали осмотрел, он мне понравился. В развалины неподалёку перетащил все свои запасы и принялся дожидаться удобного момента. Таким мне показались сомнения пауков насчёт погоды. Им не нравилось небо, надвигалась сильная гроза и они сочли полёт опасным. Ветер мог унести их слишком уж далеко в сторону, откуда будет затруднительным возвращение. Меня же подобное не пугало: пусть унесёт далеко, ничего страшного, познакомлюсь с тамошними местами. Захочу вернуться, двинусь в обратном направлении. Не захочу, отправляюсь в любом ином.
Тут же стал действовать. Пауки уже готовились выпускать газ из оболочки и складывать её, но я послал в их сознания приказ, якобы, от Смертоносца-повелителя немедленно явится к нему. Эти дурни чуть ли не галопом поспешили во дворец своих паучих…
Я посмеялся, перетаскал все свои припасы в подвесной мешок, прихватил даже корм моллюскам — мерзкого вида личинок. Взобрался в него сам и побыстрее отвязал веревку. Я взлетел, увидев в конце улицы одураченных мною пауков, которые возвращались после разноса от повелителя за самовольную явку. Не стал им ничего объяснять, внушил, что сильный ветер оборвал удерживающую шар верёвку, потому он и улетел. Это для того, чтобы они не ринулись в погоню. Впрочем, пауки в любом случае на подобное вряд ли бы решились. Во-первых, они сильно запоздали меня догонять, а во-вторых, погода была очень уж неподходящий для их полётов. Ветер тащил меня с огромной силой, земля мелькала прямо подо мной. Шар несся прямо на самое высокое здание в городе, я испугался, что ударюсь о него и дал порифидам команду выделять больше газа…
И они успели, мы пролетели на расстоянии вытянутой руки от крыши небоскрёба. Вздохнул свободно. Даже посочувствовал обманутым паукам, но быстро забыл о них.
Под моими ногами находился твёрдый деревянный круг сбитый из тонких досок, иначе бы стоять в мешке было бы невозможно. Я постелил одеяло, сел на него, посматривая в прорезь мешка на то, над чем летел. Потом мне это надоело. Я достал хлеб, окорок, пару яблок и бутылку вина. Так я отпраздновал начало своего путешествия. Задремал, а когда проснулся, то уже был вечер. Внизу ничто не просматривалось из-за темноты. Вспомнив, что могут быть высокие здания, а то и горы, велел моллюскам порифидам выработать ещё чуток газа, чтобы подняться повыше. На всякий случай. Бережёный лучше бережётся. Они же послушно последовали моей команде…
Делать было нечего. Пожевал немного мяса, схрумкал пару яблок. Опять заснул. Ночью было очень холодно, завернулся в одеяло, только в нём едва согрелся.
Утром долго не хотел вылезать из своей скрутки на холод. Именно в это время я установил мысленный контакт с порифидами. Каждая из них обладала крохой сознания, они взаимодействовали между собой, проявляли любопытство к новому собеседнику. Только не смог понять, чем я им интересен? Да и они мне скоро наскучили.
Я выглянул в прорезь мешка и оторопел, просто не веря своим глазам. Мой воздушный шар застыл высоко в небе над водным пространством, которому не было пределов. Куда ни глянь — вода, вода, одна вода. И только вода! Никогда не мог представить себе, что может быть столько воды.
Наверное, среди волос на голове прочесал дорожку, скребя по ней пальцами и гадая: что же мне делать? Вернуться я не мог, управлять сильнейшим ветром я не мог, а про то, чтобы опускаться на воду, не было и речи. Оставалось лишь одно: ждать!
Этим я и занялся, ещё не зная, что терпения предстоит набраться изрядного. Я ел, спал, разговаривал с порифидами. Они оказались не лучшими собеседниками, но других просто не было. Правда, раз подлетела огромная птица, практически не шевеля даже крылом, сделала круг, словно разглядывая нахала, который вторгся в её исконные владения. Затем также величественно удалилась, не тратя силы на взмахи крыльями.
— По всей видимости, тебе встретился буревестник, альбатрос, — сказал Сечень.
— Наверное, он мне не представился, — пошутил Махайн и продолжил. — Я был ему рад. Хоть какое-никакое, а развлечение. Хотя в один момент я опасался, что он ринется в атаку на мой шар. Приготовился мысленно закрыть его и внушить образ какого-нибудь врага. Правда, так и не придумал — какой именно? Не скорпиона же рисовать ему в воображении!..
Глава 28
Глава 28. Махайн-странник
— День за днём я видел внизу только воду, — продолжал рассказывать о своём путешествии в небесах Махайн. — Только её цвет менялся в зависимости от угла освещения поверхности солнцем — от бледно серого до тёмно-синего. Чудилось, что я навечно застыл на одном месте, и пробуду здесь до дня своей смерти, если только шар не рухнет вниз. Но по некоторым приметам замечал, что всё-таки я двигаюсь, пусть и очень медленно.
Первой закончилась вода. Я понял, что еду лучше не трогать, она только усилит жажду. Пить хотелось всё больше и больше. Я думал только о воде, мечтал о ней. Потом посмотрел на безбрежную водную гладь и рассмеялся:
— Да вот же вода! Я умираю от жажды прямо у воды! Точнее, над водой.
Тут же скомандовал порифидам прекратить выделение газа, а потом — начать его поглощать. Воздушный шар резко пошёл вниз. Я испугался, что упаду в воду и велел делать сие медленнее. В конце концов, соблюдая предельную осторожность, мне удалось спуститься до воды. При этом я заметил, что по мере спуска скорость моего полёта как бы росла. Потом догадался, что это просто иллюзия, с высоты движение мало ощущалось. Это меня обнадёжило в том плане, что я куда-то лечу, а не застыл на одном месте.
Похвалил себя, что взял с собой верёвку. Привязал её к одному из освободившихся бурдюков и им зачерпнул воду с поверхности. Жадно принялся пить,
