— После тебя, — вежливо поклонился Айвен.
— Хорошо.
Решительно распахнув дверцу, Майлз вышел на каменистую площадку.
Они направились к воротам. Четверо высоченных парней в форме личной охраны императора внимательно следили за приближением братьев. Один из часовых положил руку на кобуру. С приездом домой, поздравил себя Майлз. Он коротко кивнул часовым.
— Доброе утро, солдаты. Я лорд Форкосиган. Насколько мне известно, император пожелал, чтобы я прибыл на заседание.
— Чертов шутник! — усмехнулся охранник, расстегивая кобуру. Но другой схватил его за руку:
— Нет, Даб, это вправду он!
В вестибюле перед входом в большой зал заседаний их обыскали. Айвен все норовил заглянуть в щелочку, никак не давая офицеру, приставленному для проверки входящих на наличие оружия, исполнить до конца свои обязанности.
Майлз напряженно вслушивался в приглушенные голоса, доносившиеся из-за дверей. Он узнал гнусавый тенор графа Фордрозы, ритмично поднимавшийся и опускавшийся — как видно, дебаты протекали спокойно.
— Давно все это продолжается? — шепотом спросил Майлз у охранника.
— Неделю. Сегодня последний день. Они сейчас подводят итоги, так что вы как раз вовремя, милорд, — он подбадривающе кивнул Майлзу. Один из офицеров охраны, стоящих поодаль, тихо сказал другому: «Но ведь он и должен был присутствовать…»
— Может, все-таки тебе лучше остаться лечиться на Бете? — спросил брат.
— Теперь уж точно поздно. Вот смеху будет, если мы поспеем как раз к оглашению приговора!
— Ты и во время казни будешь отпускать свои шуточки! — заметил Айвен.
Охранник кивнул ему, пропуская, и он направился к двери, но Майлз схватил его за руку:
— Подожди! Слушай!
Еще один знакомый голос. Адмирал Хессман!
— А он что здесь делает? — удивленно прошептал Айвен. — Я думал, это закрытое заседание.
— Он свидетель, как и ты. Слушай.
— …если наш дражайший премьер-министр ничего не знает о заговоре, пусть пригласит сюда своего «исчезнувшего» племянника. — Голос Фордрозы был полон сарказма. — Он, к сожалению, утверждает, что не может. Я догадываюсь почему. Лорд Форпатрил улетел с секретным сообщением. Каким? Очевидно, что-нибудь типа: «Беги — все раскрыто!» Я спрашиваю вас — мог ли отец ничего не знать о заговоре, подготовленном его сыном с таким размахом? Куда делись те двести семьдесят пять тысяч марок? Он категорически отказался сообщить это нам. Почему? Потому что эти деньги ушли на финансирование операции. А смехотворные просьбы отложить слушания?! Если лорд Форкосиган не виновен, почему его нет здесь? — Фордроза сделал драматическую паузу.
Айвен дернул Майлза за рукав.
— Давай! Лучшего момента и быть не может…
Солнечные лучи, льющиеся сквозь высокие мозаичные окна, разукрасили стены зала всеми цветами радуги. Фордроза стоял на кафедре; за ним, на свидетельской скамье, сидел адмирал Хессман. Галерея сейчас пустовала, но простые деревянные скамьи, широким полукругом расположенные по залу, были заняты все до последней. У большинства присутствующих поверх разноцветных камзолов были надеты серебристо-красные мантии — признак графского достоинства. Военные щеголяли малиново-голубыми парадными мундирами. Император Грегор восседал на высоком троне, установленном в левом дальнем углу. На нем тоже была военная форма.
Майлза охватил страх — страх дебютанта, впервые оказавшегося на сцене. Надо было хоть забежать домой переодеться — он явился в высокое собрание все в том же черном комбинезоне и армейских ботинках, в которых покинул Тау Верде. Расстояние до центра зала показалось ему длиною в световой год.
Отец, тоже в парадном мундире, сидел на своем постоянном месте неподалеку от кафедры, и поза его не выражала ничего, кроме спокойной уверенности — ноги вытянуты под столом, спина расслаблена, руки заложены за спинку скамьи. Но это было спокойствие тигра, выслеживающего добычу: губы поджаты, острый взгляд вонзился в Фордрозу. Майлз впервые подумал, что кличка отца — «Мясник Комарры» — могла иметь под собой реальную основу.
Граф Фордроза был единственным из присутствующих, кто стоял лицом к входу. И он первым увидел обоих братьев. Фордроза открыл рот, но продолжение тщательно отрепетированной речи застряло у него в горле.
— Вы задали именно тот вопрос, ответ на который я хотел бы услышать от вас и от адмирала Хессмана, — крикнул Майлз и медленно двинулся по проходу к кафедре.
Тишина в зале взорвалась гулом изумленных голосов и взволнованными восклицаниями. Но Майлза интересовал лишь один человек из всех. Как он встретит его появление?
Граф Форкосиган резко оглянулся и увидел сына. Он шумно вздохнул, потом закрыл лицо руками, и ожесточенно, нещадно потер его. Когда отец снова опустил ладони на стол, Майлз увидел, что на его лбу и щеках, иссеченных морщинами, выступили багровые пятна.
«Как он постарел! — ужаснулся Майлз. — Разве его волосы были такими седыми? Неужели он так сдал за эти месяцы или дело во мне? Или в нас обоих?»
Но вот граф заметил молодого Форпатрила, и выражение его лица мгновенно изменилось:
— Айвен, идиот ты эдакий! Где тебя носило?!
Айвен переглянулся с Майлзом и отвесил подчеркнуто вежливый поклон в сторону свидетельской скамьи.
— Адмирал Хессман приказал мне отправиться на поиски Майлза, сэр. Как видите, я выполнил задание, хотя адмирал рассчитывал совсем на другое.
Фордроза посмотрел на ошеломленного Хессмана.
— Ты… — прошептал граф, задыхаясь от ярости. Но в следующую секунду он овладел собой и вновь принял непринужденную позу.
Майлз сделал общий поклон и опустился на колено перед троном.
— Милорды! Прошу извинить меня за опоздание. Дело в том, что мою повестку — как бы поточнее выразиться? — потеряла почта. Присутствующий здесь лорд Айвен Форпатрил может вам это подтвердить.
Молодой император глянул на него сверху вниз, а затем обратил несколько растерянный взор к своему новому советнику, стоящему на кафедре. Фордроза расправил плечи и повернулся к церемониймейстеру.
Атаковать нужно сейчас, подумал Майлз. Если лорд-церемониймейстер начнет встречать его по всей форме, противники успеют прийти в себя, посовещаться и найти новые аргументы, которые обеспечат им большинство при вынесении его вопроса на голосование. Хессман — вот по кому нужно нанести первый удар. Фордроза не решится в присутствии императора в открытую перетягивать голоса на свою сторону. Ударить первым — и расколоть заговор пополам. Майлз откашлялся и быстро поднялся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
