— Я тоже один раз видела в окне свет, — сказала я. — Я подумала, что это свеча. Она мигнула… и больше я ничего не видела.
Она ткнула меня локтем в ребра.
— Я вам расскажу, что это было. Это была она, — она дернула головой в сторону комнаты леди Перривейл. — Она иногда просыпается ночью и зажигает свечу. Я ей много раз говорила: «Вы когда-нибудь устроите пожар… или ваша рубашка загорится». А она отвечает: «Я должна ее найти». «Что найти?» — спрашиваю я. И у нее тогда становится такое странное лицо, она плотно сжимает губы, и больше от нее ни слова не добьешься.
— Вы думаете, она и в самом деле что-то ищет?
— Когда люди стареют, им в голову лезут всякие странные идеи. Нет… там ничего нет. Она просто вбила это себе в голову. Я ей иногда говорю: «Если вы что-то потеряли, скажите мне, что это, и я все найду». Но это просто ее фантазии. Причем посещают они ее именно по ночам. Тут все из дерева, и она запросто может что-то поджечь. Вот и приходится прятать спички. Но это ее не останавливает. Она встает и шарит в темноте.
— В своей комнате?
— Нет, в его комнате. В комнате сэра Эдварда. Видите ли, они спали в разных комнатах. Я этого никогда не понимала.
— Похоже, леди Перривейл не дает вам ни скучать, ни отдыхать.
— О да. Я все время при деле. Убираю… готовлю ей еду. Она очень редко выходит к гостям, как это случилось на прошлой неделе. Но последнее время ей было намного лучше. Молодежь живет своей жизнью, и ей очень нравится молодая леди Перривейл. Она очень хотела женить на ней одного из своих мальчиков.
— Я слышала, что она была знакома с ее матерью.
— Да, она была ее школьной подругой. Это она упросила майора сюда приехать. Она нашла для них Ракушечный домик… Прошло совсем немного времени, и мистер Козмо обручился с мисс Мирабель.
— Однако он умер.
— Его убили. Я и передать вам не могу, какое это было ужасное время. Это сделал тот самый парень, Саймон. Они никогда не ладили.
— Он уехал, верно?
— О да, он сбежал. Он всегда был шустрым парнишкой, даже когда был совсем маленьким. Ему больше ничего не оставалось… он же не хотел болтаться на виселице. Такой, как он, всегда выйдет сухим из воды.
— Что, по-вашему, случилось?
— Да это же яснее ясного. Саймон решил, что с него хватит. Он положил глаз на Мирабель. Хотя шансов у него не было никаких. — Тут она понизила голос: — Может, я лезу не в свое дело, но я думаю, что Мирабель решила заполучить титул, поэтому и выбрала Козмо. А Саймон застрелил его в припадке ярости.
— Но почему у него оказался с собой пистолет?
— Откуда я знаю? Похоже на то, что он специально его с собой прихватил. Э-э-э… Кто знает? Как говорится, чужая душа — потемки. И это в точку. Все, кажись, решили, что он сделал это из ревности… А ревность — это страшная штука. Она может завести куда угодно.
— И тогда леди Перривейл вышла замуж за Тристана.
— Да. Вот что я вам скажу — они с самого начала нравились друг другу. Меня не проведешь, я все вижу. И я говорила себе: «Хо-хо-хо, когда она выйдет за Козмо, беды не миновать, потому что она хочет Тристана». Я их заставала пару раз…
Внезапно она замолчала и прижала пальцы к губам.
— Что это я так разболталась. Но вам, кажись, интересно…
— Мне очень интересно, — заверила я ее.
— Что ж, я думаю, вы теперь и впрямь член семьи. И вообще, давно это было. Уж и быльем поросло.
Я видела, что стоит ее чуть-чуть подтолкнуть, и она легко преодолеет угрызения совести, поэтому согласно закивала:
— Да, да, конечно… Зато когда это случилось, об этом, наверное, говорили все.
— Ну конечно же, иначе и быть не могло.
— И вы говорили, что заставали Тристана с Мирабель.
— Ах, это… Ну, не знаю, кое-что я, конечно, заметила, поэтому меня не особо удивило то, что она перекинулась на Тристана. Люди поговаривали, что это ответная реакция на горе… что бедняжки утешали друг друга… Ну, вы же знаете людей, им лишь бы поговорить.
Она слегка нахмурилась, и мне показалось, она пытается припомнить, как много она успела мне рассказать.
— У нас с ее светлостью бывали славные времена. Она мне все-все рассказывала… Мы с ней были как две подружки… а потом она изменилась. Мы с ней уже давненько не болтали по душам. Взгляну-ка я на нее. Она спит урывками, а потом внезапно просыпается и требует, чтобы ей доложили, что здесь происходит.
Она встала и пошла к двери. Я надеялась, что леди Перривейл еще не проснулась, потому что разговор с Марией принимал очень интересный оборот. Я всегда знала, что слуги разбираются в делах семьи не хуже любого из ее членов, а возможно, и лучше.
— Мария… что случилось? — раздался из-за двери капризный голос. — Кажется, кто-то должен был прийти?
— Да, миледи, вы хотели побеседовать с гувернанткой. Она пришла и ожидает, пока вы проснетесь.
— Я не сплю.
— Теперь уже нет. А вот и она. Прошу вас, мисс Крэнли.
Леди Перривейл улыбнулась мне.
— Мария, принеси стул, чтобы она могла присесть возле меня.
Мария поспешно выполнила распоряжение своей госпожи.
— Поближе, — проворчала леди Перривейл, и Мария поспешила удовлетворить и эту прихоть.
Мы немного побеседовали, но ей было трудно сосредоточиться. Ее рассудок временами затуманивался, и она не очень хорошо понимала, с которой из гувернанток она беседует. Потом она внезапно вспоминала, что это именно мне удалось добиться определенного успеха.
Она говорила о доме и рассказывала мне, в каком состоянии он был, когда она приехала, как она его восстановила и вдохнула в него новую жизнь. Спустя какое-то время она опять уронила голову на грудь, и я поняла, что она задремала.
Я тихонько поднялась и позвала Марию.
— Сегодня не ее день, — вздохнула она. — Она плохо спала. Небось опять шарила в потемках… искала то, чего там и в помине нет.
— Что ж, мне пора. Было очень приятно поговорить с вами.
— Надеюсь, я не наболтала лишнего. Обрадовалась, что есть с кем поговорить, и увлеклась. Обязательно приходите еще. Я обожаю сплетничать.
— Приду, — пообещала я.
Я вернулась к себе. Визит оказался весьма плодотворным.
* * *
Вскоре я получила записку от Лукаса.
Он вернулся, и ему не терпелось поскорее увидеться со мной. Я тоже с нетерпением ждала этой встречи и вскоре после получения записки уже входила в обеденный зал «Короля-Моряка».
— Я кое-что разузнал, — сообщил мне Лукас. — И пришел к выводу, что мисс Кейт большая фантазерка.
— О, я так рада. Мне ненавистна была даже мысль о том, что леди Перривейл могла убить своего первого мужа.
— Похоже, Томас Пэрри действительно был моряком.
