Читаем без скачивания Затерянный мир (сборник) - Артур Дойл

Саммерли, хотя и очень неохотно, но согласился. Я тоже не возражал против слов профессора и по его просьбе понаблюдал за полупрозрачным микроскопическим созданием, плавающем в крошечном пятнышке похожем на слизь. Лорд Джон амебу смотреть не стал, он сказал, что готов поверить профессору Челленджеру на слово.

— Я ни разу не встречал ее, поэтому, боюсь, я ее не узнаю. И я даже не подумаю ломать себе голову над тем, жива ли амеба или нет, — проговорил он. — Да мне, собственно, все равно. Мы не были с ней знакомы, поэтому если она погибнет, мне будет трудно заставить себя сожалеть о потере. Подозреваю, что и она не сильно огорчится, когда умрем мы.

Я рассмеялся. Профессор медленно повернулся ко мне и смерил меня таким холодным, презрительным взглядом, что я сразу же замолчал. Я даже некоторое время стоял без движения, профессор буквально пригвоздил меня к месту.

— Ничто так не вредит науке, как легкомысленное отношение к ней со стороны полуграмотных индивидов, кичащихся своим невежеством. Если бы лорд Джон снизошел до…

— Дорогой Джордж, да что ты так взъелся на лорда Джона, — миссис Челленджер подошла к столу и положила руку на гриву профессора, нависшую над микроскопом. — Ну, какая, в самом деле разница, жива твоя амеба или нет?

— Разница есть, и немалая, — недовольно пробурчал профессор.

— Ну, хорошо, давайте послушаем, — кивнул лорд Джон со снисходительной улыбкой. В сущности, нам безразлично, о чем говорить. Если вы, профессор, считаете, что своим необдуманным развязным ответом я обидел амебу, я готов извиниться.

— А я со своей стороны, — раздался скрипучий голос Саммерли, — не вижу причин радоваться амебе. — Судя по вызывающему тону, старый скандалист, похоже, был готов вновь сцепиться с Челленджером. — По какому поводу вы так раскипятились? Нет ничего удивительного в том, что амеба жива. Атмосфера в комнате нормальная, так с чего бы ей не жить? Вот если ее выбросить наружу, она сразу погибнет.

— Ваше замечание, дорогой Саммерли, — заговорил Челленджер, окидывая своего оппонента уничтожающем взглядом (О, если бы я только мог нарисовать в тот момент портрет профессора Челленджера. Его надменное выражение лица, этот полудикий взгляд и всклокоченная борода, освещаемые ярким бегающим зайчиком света, отбрасываемом зеркальцем микроскопа, были невероятно живописны!), — свидетельствует о недостаточном понимании значения моего открытия. Вчера стекло с этим образцом я поместил в герметичную коробку. Кислород туда попасть не мог, но вот эфир, тот самый ядовитый эфир, который окутал всю Вселенную, вне всякого сомнения проник сквозь уплотнитель. И, как видите, амеба пережила действие яда. Из этого я делаю заключение, что все амебы в этой комнате не погибли, а пережили катастрофу. Следовательно, вы ошибаетесь в своих выводах, дорогой Саммерли.

— И даже теперь я не вижу необходимости кричать «гип-гип-ура» по этому поводу, — заметил лорд Джон. — Какая нам польза от амебы?

— Громадная, лорд Джон. Амеба говорит нам, что мир не погиб. Он жив! Обладай вы воображением ученого, то посмотрели бы вперед, сквозь толщу миллионов лет, — что, в сущности, является кратким мгновением в бесконечности веков, — и увидели бы, как из маленького ростка пробивается жизнь. Амеба положит начало появлению животных, а затем и человека. Вы охотно смотрите на огонь, уничтожающий нашу планету и не хотите увидеть первобытную жизнь. Вы считаете, что Земля превратилась в пустыню, и что наступил конец существования всего живого, но это не так. Пройдет всего несколько часов и нас уже не будет, но ростки живого останутся. Перед нами на стекле микроскопа — зародыш нового животного мира. Минут века его развития и эволюции и этот маленький росток зарубцует шрамы и залечит раны, нанесенные ужасающей катастрофой, в которой мы все являемся участниками.

— Чертовски интересно, — сказал лорд Джон, подходя к микроскопу. — Жаль, некому посоветовать повесить портрет этого красавца в фамильной галерее. Предок номер один. Забавно. О, а этот зародыш у нас, оказывается, большой щеголь. Вы только посмотрите, какая на нем шикарная запонка.

— Темный объект, который вы видите — это клеточное ядро, — пояснил профессор Челленджер голосом доброго учителя, объясняющего ученику-несмышленышу домашнее задание.

— Прекрасно сознавать, что ты не одинок, — проговорил лорд Джон и весело рассмеялся. — Следовательно, кроме нас на планете еще кто-то остался.

— Удивляюсь, Челленджер, той легкости, с которой вы делаете серьезнейшие выводы, — заметил Саммерли. — Нашли какую-то бактерию и сделали ее родоначальницей жизни, прародителем человечества.

— А кого вы, сэр, предпочитаете видеть в качестве своего предка? — язвительно прошипел Челленджер, почуяв в голосе профессора сомнение.

— Мне иногда кажется, что в своем чудовищном самомнении человек заходит слишком далеко. Он придумывает нелепые байки о развитии, заводит громкие разговоры об эволюции, и все с одной только целью — доказать самому себе, что и развитие, и эволюция произошли исключительно ради того, чтобы он появился на свет.

— Согласен с вами, от некоторого догматизма в подходе можно было бы и отказаться, но напомню вам, что человек все-таки венец творения природы.

— Ну, о его величии мы уже наслышаны.

— Да, человек велик! — воскликнул Челленджер.

— Тогда ответьте мне, почему же Земля миллионы, а, возможно, и миллиарды лет вращалась без человека, даже без единого намека на него. И солнце тогда светило точно так же, и ветры дули, и дожди шли, а человек все не являлся. Почему он появился здесь, если смотреть с точки зрения геологического времени, практически только позавчера? Чего же он не зарождался раньше? Ждал, пока не закончатся все эти великие приготовления к его приходу? И я обязан верить в эту чушь? Нет.

— А для кого тогда они свершались. Или для чего?

Саммерли пожал плечами.

— Кто знает? Свершались для чего-нибудь. А человек мог появиться в результате какой-нибудь ошибки. Так, шел некий определенный процесс, побочным продуктом которого оказался человек. А с вашей логикой можно дойти до абсурда. По вашему выходит, что болтающаяся на волнах морская пена должна считать, будто весь океан произошел только для нее. А церковная мышь обязана быть уверенной, что и храмы, и здания возведены исключительно ради того, чтобы она могла вести организованную и упорядоченную жизнь?

До этого момента я скрупулёзно записывал за учеными каждое сказанное ими слово, стараясь не пропустить ни одного. Но потом в их споре все чаще стали появляться незнакомые мне многосложные научные термины и я, ничего не понимая, бросил писать. Слов нет, для человека простого, незатейливого большая честь слышать разговор двух гениев, спорящих по глобальным вопросам. Лорд Джон и я, ни-чего не понимая, с восторгом наблюдали за очередной перепалкой наших ученых друзей. Они так увлеклись, что, казалось, не замечали нашего присутствия. И вот разговор закончился, Саммерли клубочком улегся в кресле, а я снова берусь за карандаш. Челленджер продолжает стоять у микроскопа, смотрит в окуляр, подкручивает винты. Дышит профессор глубоко и тяжело, со свистом и хрипами. Впечатление такое, будто слышишь завывание ветра в штормовую погоду. Ко мне подходит лорд Джон и мы вместе с ним смотрим в ночь.