– Вы говорили о «Карденио», – напомнила я, все еще не понимая, почему она так злится.
– Да-да, «Карденио», – раздраженно откликнулась моя наставница, с интересом рассматривая большие ярлыки с инструкциями по стирке. – Как же это пропавшая пьеса взяла да и вынырнула невесть откуда?
– То есть вы хотите сказать, – наконец дошло до меня, – что это рукопись из Великой библиотеки?
– Конечно, из Библиотеки! Этот безмозглый паяц Ньюхен рассказал о ней только сейчас, и для ее возвращения нам понадобится твоя помощь… Что означают эти штуковины?
– Условные обозначения, показывающие, как правильно стирать, – пояснила я, натягивая брюки.
– Хм-м, – протянула мисс Хэвишем. – Похоже, нам придется нелегко. Мы внутри ярлычка с инструкцией по стирке. Но в Библиотеке их нет. Надо перепрыгнуть в книгу, в которой они есть. Я могу сделать это и без текста, но мне нужна целевая книга, чтобы знать, куда прыгать. Существует какая-нибудь брошюра о ярлычках с инструкциями по стирке?
– Возможно, – ответила я. – Но я понятия не имею какая. – И тут меня осенило. – А это обязательно должна быть книга о ярлычках?
Хэвишем подняла бровь, я тоже.
– В инструкциях к стиральным машинам всегда имеются такие указатели с объяснениями.
Мисс Хэвишем задумчиво хмыкнула.
– А у тебя есть стиральная машина?
К счастью, стиральная машина у меня была, и, что еще удачнее, она одна из немногих моих вещей пережила временное разветвление. Я возбужденно закивала.
– Отлично. А теперь важный момент: какая у тебя модель?
– «Гувер Электрон-тысяча»… нет! «Делюкс-восемьсот»… кажется.
– Кажется? Тебе кажется? Лучше бы тебе знать наверняка, девочка, или от нас с тобой останутся только имена на Буджуммориале. Ладно. Ты уверена?
– Да, – решительно заявила я. – «Гувер Электрон восемьсот делюкс».
Она кивнула, положила ладони на изображение тазика и сосредоточилась. Лицо ее покраснело от натуги, она стиснула зубы. Я схватила ее за руку и через несколько мгновений ощутила, как мисс Хэвишем затрясло от перенапряжения, но мы выпрыгнули из ярлычка и оказались в инструкции к стиральной машине «Гувер».
– Не перегибайте сливной шланг, поскольку это может препятствовать сливу воды из машины, – произнес маленький человечек в синем «гуверовском» комбинезоне, стоявший рядом с новенькой стиральной машиной.
Мы приземлились в сверкающей чистотой ванной комнате площадью всего десять квадратных футов. Ни окон, ни дверей – только раковина, кафельный пол, краны с горячей и холодной водой и единственная розетка на стене. Вся мебель состояла из кровати в углу, стула, стола и шкафчика.
– Помните: для того чтобы запустить программу, надо повернуть рукоятку выбора режима. Извините, – обратился он к нам. – Меня читают. Через секунду вернусь. Если вы выбрали режим белого нейлона, режим стирки, позволяющий обходиться почти без отглаживания, деликатную стирку или…
– Четверг!.. – простонала мисс Хэвишем, у которой внезапно подогнулись колени, а лицо стало одного цвета с подвенечным платьем. – Это немного…
Я едва успела подхватить ее, прежде чем она упала, и осторожно уложила на маленькую раскладушку.
– Мисс Хэвишем, с вами все в порядке?
Пожилая леди ободряюще погладила меня по руке, улыбнулась и закрыла глаза. Она явно гордилась собой, но прыжок окончательно лишил ее сил.
Я накрыла ее единственным одеялом, села на краешек раскладушки, сняла резинку с волос и почесала голову. При всем моем безграничном доверии к Хэвишем мне все равно было как-то неуютно застрять в инструкции к стиральной машине.
– …пока барабан не начнет вращаться. Ваша машина будет сливать воду, а барабан – вращаться до завершения программы… Привет! – сказал человечек в комбинезоне. – Меня зовут Линяйл. У меня нечасто бывают гости!
– Четверг Нонетот, – представилась я, пожимая ему руку. – А это мисс Хэвишем из беллетриции.
– Господи! – воскликнул мистер Линяйл, потирая сверкающую лысину и задорно улыбаясь. – Из беллетриции, неужели? Тогда вы идете непроторенным путем. Единственный раз… извините… Режим Д: экономичная стирка белья, слабозагрязненных льняных или хлопчатобумажных изделий, линяющих при кипячении… Единственный раз ко мне явились гости, когда мы ввели дополнительную инструкцию по стирке шерстяных тканей, уже месяцев шесть-семь прошло. И куда только время уходит?
Наш хозяин оказался довольно жизнерадостным парнем. Он немного подумал и предложил:
– Чаю хотите?
Я с благодарностью согласилась, и он пошел ставить чайник.
– Так какие новости? – спросил мистер Линяйл, ополаскивая свою единственную чашку. – Когда новые стиральные машины выпустят, не знаете?
– Извините, – ответила я. – Я не в курсе…
– Мне хотелось бы перейти во что-нибудь поновее. Я начинал с инструкций к пылесосам, но потом меня повысили до «Гуверматик Т-пять тысяч четыре», затем перевели в «Электрон-восемьсот», когда «Гуверматик» устарел. Еще просили заняться «Делюкс-тысяча сто», но я сказал, что лучше дождусь выхода на рынок «Лоджик-тысяча триста».
Я окинула комнатку взглядом.
– А вам не надоедает?
– Да что вы! – воскликнул Линяйл, наливая кипяток в чашку. – Когда я отслужу десять лет, то получу право работать в инструкциях к любым бытовым приборам: к миксерам, соковыжималкам, микроволновкам. Кто знает, если я буду стараться, меня могут перевести даже в телевизоры и радиоприемники. Таково будущее честолюбивого человека, занятого физическим трудом. Молоко, сахар?
– Спасибо.
Он наклонился ко мне.
– Руководство думает, что только молодежь способна работать в инструкциях к аудио- и видеоаппаратуре, но оно ошибается. Большинство ребят из инструкций к новомодной технике в лучшем случае полгода на плеерах успели проработать до того, как их перевели. Само собой, их ни один покупатель не понимает.
– Никогда прежде об этом не думала, – призналась я.
Мы проболтали еще с полчасика. Он рассказал мне, как начал изучать французский и немецкий, чтобы работать и в иностранных инструкциях, затем признался, что неравнодушен к Табите Симпатика, которая служит в «Кенвуд миксерз». Мы поговорили еще о роли домашней техники в изменении структуры общества и о ее влиянии на женское движение, и тут мисс Хэвишем зашевелилась.
– Компейсон! – пробормотала она во сне. – Лгун, вор, пес…
– Мисс Хэвишем! – позвала я. Она замолчала и открыла глаза.
– Нонетот, дитя мое, – прошептала она. – Мне нужно…
– Да? – наклонилась я поближе.
– …чашечку чаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
