— Помнишь, мы ходили на рыбалку? Ты, я, Ксюха, Колька с Ромкой, Васька Фомин. Малые ещё были. — Я улыбнулся, вспоминая прошлое. — Делали удочки из палок, крючки чуть ли не из гвоздей. Ты на такой и наступила. Ногу пропорола почти насквозь, кровищи было — ужас. И я тебя до дому на спине тащил, потому что идти сама не могла.
Машка не ответила, лишь её плечи задёргались, выдавая, что девчонка ревёт. Впрочем, другого я и не ждал. Да и не верил, если уж на то пошло. Как говорится, не верь клятве наркомана, улыбке прокурора и слезам шлюхи. Ведьмы в моём случае, но тут разница небольшая. Наверно шлюхи даже честнее. Я знаю, о чём говорю, Наставник читал нам обширную лекцию о том, что творят чернокнижники. С фотографиями. Я довольно циничен по жизни, особенно в последнее время, но зрелище жестоко замученных на алтаре детей пробрало меня до костей. А к этому рано или поздно приходит любой, связавшейся с тёмными тварями.
— А помнишь, у бабы Мани, что напротив, гуси были? Злые такие, жуть. Больно так щипались. И однажды они тебя загнали на поленницу и слезть не давали, — продолжил вспоминать я. — И мне пришлось в них камнями кидаться, а потом бежать половину деревни, чтобы не покусали. Я тогда думал, что всё, не смогу, эти твари меня прям там и порвут. Но всё равно тебя не бросил.
— Или как зимой с обрыва катались, ты сломала лыжи новые и идти домой не хотела. Или как я сапог по весне в канаве утопил, когда по льду бегал и слушал, как он хрустит. Ты ещё просила меня так не делать, а потом помогала искать в ледяной воде. Мы оба промокли насквозь и подхватили дикую простуду. Батя потом меня выдрал как сидорову козу, — на меня накатила ностальгия. — Сапог мы, кстати, нашли, помнишь? Весело было. А как на великах гоняли, я в бревно врезался и на щебень упал. Колесо пополам сложилось, локти и колени в лоскуты, а ты меня до дому вела. Если так подумать, мы же всегда вместе тусовались. И вот скажи, за что ты так легко решила меня убить?
— Э-это-о-о-о не-е я-а-а-а, — уже навзрыд ревела Машка. — Я-а-а не-е зна-а-ала-а-а…
— Ага, знаешь, что самое смешное? — я скептически усмехнулся. — Все чернокнижники так говорят. Мол, это не они, это их духи попутали. Я читал протоколы допросов. Все как один подобное талдычат. Даже те, кого поймали с ножом над жертвой. Но они не хотели, они не знали, что, если у человека вырезать сердце, он умрёт. Никогда же такого не было, правда? Но главное не в этом. Мне твоё признание и не нужно. Я реально просто для себя хотел узнать, чем тебе помешал. Это из-за заявления тёти Люды, что я должен на тебе жениться? У тебя же там любовь, и всё такое. И только из-за этого ты обрекла родственника на тюрьму, а меня на смерть?
— Я-а-а не-е… — девушка не могла говорить, захлёбываясь слезами, но я уже и не ждал ответа.
— Ладно, пойду я. — Кинул взгляд на сообщение и поднялся. — Ребята приехали. Теперь тобой будут профи заниматься. Хотя дам последний совет. Вряд ли ты ему последуешь, но так моя совесть будет спокойна. Рассказывай всё, что знаешь, ничего не скрывай. Всё равно они докопаются до самой сути. Но если станешь сотрудничать — меньше будешь мучиться, и это тебе зачтётся. Хотя, как показывает практика, такие, как ты, никогда этому совету не следуют. Прощай, Маша. Надеюсь, больше не увидимся.
Я не врал, когда говорил, что мне не нужно признание. Оно ничего не решало, по сути. Вот если бы Машка добровольно выдала книгу, в которой нашла описание ритуала, — тогда да. Это послужило бы абсолютным доказательством, ибо другого пути получить запрещённые к распространению знания у неё быть не могло. В интернете подобная информация не появлялась.
Даже даркнет, где вольготно себя чувствовали самые гнусные уроды, постоянно мониторился бюро и его международными аналогами на предмет подобного. И стоило промелькнуть хотя бы намёку, это служило поводом для серьёзного расследования и непременного наказания, ведь, что бы там ни говорили наивные юзеры, любая деятельность в сети оставляет следы.
Я, кстати, уже направил запрос на проверку порталов, которыми пользовалась Комисарова, когда интересовалась ритуалами. Там не нашли ничего опасного, лишь общие фразы и расплывчатые рассуждения, зачастую максимально далёкие от правды, но даже так парочку на всякий случай прикрыли. Чтобы другим неповадно было.
В отношении Машки следственная группа тоже проверит весь трафик, но чудес никто не ждал. Чаще всего запрещённые знания появлялись благодаря ренегатам-одарённым или сильным духам из свиты богов, тем, что поумнее. Да, некоторые из них были способны не только кидаться на всё, что шевелится, но и весьма шустро шевелить мозгами. А ещё читать души людей. И такой затаившийся засланец мог годами плодить чернокнижников, ослабляя человечество и открывая путь своему хозяину. Собственно, именно поиском этого самого резидента и занимались особые команды богоборцев, одна из которых уже прибыла. Сама ведьма им была мало интересна. Но всё же я мог с чистой совестью свалить на них оставшуюся часть расследования и наконец спокойно отдохнуть, как и положено на каникулах.
— Виктор Орехов? — на автостоянке РОВД вновь прибывшие выделялись как три тополя на Плющихе, а их командир шагнул вперёд, стоило только мне выйти. — Тимофей Вячеславович Разумовский, старший пятой особой следственной группы бюро. Можно просто Айс.
— Так точно, — я пожал протянутую руку, разглядывая довольно молодого парня, что называется, истинно арийской внешности. Беловолосого, белобрысого, с настолько пронзительными голубыми глазами, что и без прозвища в нём можно было признать эспера стихии льда. — Можно просто Тор. И нет, это не в честь бога войны, а в честь бублика.
— Понятно, — слегка улыбнулся Разумовский и кивнул на остальных. — Софья «Кумихо» Салтыкова — наши глаза и уши, талант — поиск родства. Людмила «Зея» Тарасова — маг-универсал. Дмитрий Ржевский.
— Поручик, — лихо щёлкнул каблуками русый кучерявый парень и подмигнул, протягивая руку. — А что, невесты в вашем городе есть?
— Кому и кобыла невеста, — подхватил я, пусть немного не подходящую к персонажу, зато весьма точную по сути цитату. — Если сильно надо — обращайся. Я в колхозе договорюсь.
— Так его, — рассмеялась рыжая Софья — Нашла коса на камень.
— А тебе палец в рот не клади, но вот с Мишей шутить не советую, — улыбнулся командир и хлопнул по плечу последнего члена команды, здоровенного парня, даже сейчас закованного в броню наподобие готической. — Михаил «Комарик» Комаров, наш танк, БТР и прочая бронетехника. К сожалению, полностью лишён чувства юмора.
— Чой-то, — басом обиделся тот. — Я умею шутить.
— Миша, — тяжело вздохнув, Разумовский взглянул здоровяку в глаза. — Вручение канализационного люка со словами «А вот твоя панамка» — это не смешно.
— Серьёзно? — я уставился на Комарова. — Да ты эстет! Не слушай никого, это супершутка!
— Я знаю, — серьёзно кивнул Михаил. — А пожрать у вас где можно?
— Вон столовая, через дорогу, — я махнул рукой. — Давайте тогда там и поговорим. — И повёл коллег обедать.
— Значит, подчинение человека, покушение на убийство и призыв Лихорадки, — подытожил Айс, когда все поели и расслаблено потягивали компот, а я рассказывал о произошедшем и своих поисках ведьмы. — Неплохой набор. Лет на пятнадцать тянет.
Я поморщился. Машка накосячила где только могла, но при этом оставалась моей соседкой, девчонкой, с которой я вырос. И пусть романтических чувств я к ней не испытывал, но до сих пор воспринимал её как кого-то близкого. Почти как сестру. Если уж на то пошло, та же Таська для меня значила гораздо меньше. Так что, несмотря на всё, я просто не мог радоваться тому, что её поймали.
— Переживаешь? — заметил мою гримасу Разумовский. — Это нормально. Значит, остаёшься человеком. Вот когда тебя не будут трогать беды людей — тогда пора бить тревогу. Обычно это означает, что ты на полпути к становлению ренегатом. Ну, или просто бесчувственным мудаком, что, может, даже хуже. Но при всём при этом не стоит пренебрегать долгом. Ты молодец, что не стал пытаться разобраться сам и доложил куратору. Запомни, обычно попытки самостоятельно всё решить и исправить делают только хуже. Правила, они не просто так придуманы. Как и военный устав и инструкции по технике безопасности, они написаны кровью. Только в нашем случае крови было очень и очень много.
