что бы там ни говорили, следует выяснить раз и навсегда, стоит ли наше северное побережье чего-либо в отношении общего хозяйства России, стоит ли оно чего-либо само по себе? Если не стоит, так и будем знать на будущее время, и пожалеем о том, что край этот совершенно напрасно вызвал целую литературу всяких ученых трудов и беллетристических описаний. Если же он стоит чего-либо, то следует безостановочно, не теряя времени, определить его значение, его средства и начать действовать немедленно в избранном направлении.
Одно из существенных условий неправильной организации здешней жизни состоит в совершенном почти отсутствии какого-либо почтового или телеграфного соединения. В настоящее время (1895 г.) состоялось уже правительственное распоряжение о соединении Мурмана с внутренней Россией телеграфной линией; это чувствуется на каждом шагу. В особенности необходимо упорядочение пароходных сообщений. «Мурманское общество пароходства» имеет четыре парохода; из них два — «Кемь» и «Онега» — назначены для Белого миря, два — «Архангельск» и «Чижов» — для Мурманского берега и Новой Земли. За все лето обязаны они сделать только 11 рейсов, да кроме того два рейса на Новую Землю. За точное исполнение этих рейсов компания получает от казны 55.000 руб. субсидии, так что за каждый рейс по Белому морю ей приходится по 2.500 рублей. В пути довелось не однажды слышать жалобы на это общество, на то, что пароходы его то и дело минуют попутные становища. Г. Кушелев называет эти рейсы не «срочными», а «бессрочными», и говорит, что бывают двухнедельные, и более, опаздывания пароходов.
Бессрочность сообщений — это гангрена всякого торгового и промышленного дела. Не говоря уже о Мурмане, не угодно ли кому-либо отважиться на путешествие по Сухоне и по Северной Двине, т. е. на тот именно путь, который выше описан. Для сообщений по Двине существуют три компании. Характерно то, что, упоминая о них, приходится делать это с оговоркой: «если не ошибаемся». Эта оговорка свидетельствует лучше всего о том, как мало света и определенности существует в этом деле; если при добром желании, при сравнительном удобстве собрать нужные сведения, собрать их все-таки было трудно, то что же должны делать те, а их-то именно и следовало бы иметь в виду, кому эти сведения необходимы? Никаких почти объявлений, никаких точно обозначенных центров, спрятанные где-то конторы, почти безо всяких сношений с Москвой и Петербургом, полнейшая трудность получить какие-либо нужные торговому человеку справки! Все здесь пока дремлет и свидетельствует о своей жизни только временными проблесками, ожидая руководящей смелой указки, ожидая направляющей силы. А богатства много, стоит только приложить к нему руки.
Пока судно грузилось углем, путешественники съезжали на оба ближайшие, совершенно пустынные, острова. На Сальном гуляли олени. Так как остров очень невелик, то представлялась возможность подходить к ним довольно близко. Это было одно из тех оленьих семейств в 10 — 12 особей, которые принадлежат лопарям ближайшего Иоканского погоста. Почва острова — гранит, покрытый тонким слоем торфа и там, где торф может держаться, поросший ягелем — Cladonia rangiferina, составляющим главную пищу оленя. Мало этого ягеля на небольшом острове, и можно было видеть, как обдирали олени со скал не только ягель, но заодно и весь тонкий слой торфяной почвы, обнажая скалу до щелей. Исхудалые, бродили они, покрытые клочьями обвисавшей местами шкуры, в желтоватых и серых пятнах, и словно скользили своими тонкими, струнными ногами, неслышной поступью, по невозможно острым утесам острова, убегая от людей.
Сальный остров, равно как и Медвежий, это целый мир роскошнейших этюдов северных поморских скал. В них есть нечто совершенно самостоятельное в смысле очертаний, то, чего не встретите вы ни в скалах южного берега Крыма, ни в Нормандии. Там, с большей или меньшей ясностью, видите вы, как бы рисуете себе, пути их образования, направление щелей, напластование, окаменелое былое движение их, живописуемые в резких и определенных чертах; там, при всем разнообразии линий и их изломов, вы как бы чувствуете направляющую совершавшегося геологического переворота и не можете не признать окончательного успокоения. Здесь, в утесах Ледовитого океана, нет ничего подобного; глядя на них, вы ничего сообразить не можете, вы никакого успокоения не находите. Какие-то страшные силы наворочали утесы и образовали щели, совершенно невозможные с точки зрения статики; гранитные массы налегли одна на другую в каком-то безумном страдании, в каком-то чудовищном хаотическом беспорядке Эти глубокие царапины, зияющие по розовым массам гранитов, эти черные раскрытые трещины, эти сплошные утесы величиной с громадный дом, подпираемые сравнительно небольшими камнями и между ними на разных уровнях покоящаяся, словно в чашах, морская вода, вечно пополняемая приливами и захлестывающими в них волнами, — все это говорит о чем-то злобном, неистовом, едва-едва умиротворенном. Из всех художников, изображавших скалы, плодовитее и разнообразнее всех был, конечно, Густав Дорэ в своих иллюстрациях, но напрасно искали бы вы в них своеобразных мотивов скал Мурманского побережья. Они — совсем иные, до сих пор в художестве никогда и никем не воспроизведенные.
Остров Сальный. Лопарские олени.
Ходить по берегам обоих островов значило постоянно карабкаться, и не без помощи рук, по фантастическим ступеням гранитов; множество чистиков из семейства утиных, черных как смоль, с ярко-малиновыми клювами и лапками, постоянно выпархивало из-под ног. В тихих заводях утесов, пригретых, как в аквариумах, теплым солнцем, можно было видеть бесформенные клочья студенистой массы морских обитателей низшего порядка, розового или даже малинового цвета с белыми ободками, называемой тут «морским салом», какой-то вид Acalephe; говорят, что попадается и несколько видов «морских звезд» — Astraea. В одной из подобных высоких гранитных чаш можно было заметить почему-то закинутых сюда из океана небольших раков — бокоплавов, которыми, между прочим, питаются некоторые киты. Вообще говоря, фауна нашей северо-океанской волны далеко не богата видами. Профессор Гримм обобщает это и для всех наших морей. «Наши воды — говорит он — богаты сравнительно, так сказать, на вес, по числу особей, но весьма бедны видами. Если сосчитать все существующие в Европейской России, включая и Каспий с Кавказом, виды рыб, как промысловых, так и не промысловых, то найдем около 300 видов, что составляет немного более 2% того числа рыб, какое известно ученым со всей земли». То, что сказано о рыбах, может быть повторено и относительно всяких моллюсков, червей, рачков, улиток, ракушек и пр. Напрасно было бы искать по Мурману той мозаичной пестроты морской жизни, которая имеется в Средиземном море и гораздо севернее этого моря, на берегах Нормандии. В здешней морской волне
