в Московском горкоме комсомола по приглашению местных товарищей. Ехал только помочь, а вышло так, что уже полгода его не отпускают. Понравился наверное. Удивляться нечему, мы калужские все такие. Все комсомольцы «Калужстроя» его ждут и хотят напомнить о себе. Вот и собрали ему посылочку, как говорится: от наших вашим с лучшими пожеланиями. В основном рыбка холодного копчения, ну и сала немножко. Куда же без него. Поверх, всех этих вкусностей, лежал кожаный портфель набитый битком какими-то папками. Даже не стал спрашивать, что там. Ну нафиг. Узнаю, а меня потом ФСБ, то есть КГБ… Тьфу ты блин… МГБ конечно, с этими бумажками на Соловки репрессируют. На фиг — на фиг эти знания.
Придётся помучиться и каким-то образом доставить всё до места. Исипова, конечно, мне всё объяснила: где, что и как. Как пройти от Киевского вокзала, кого спросить и что сказать. Делов-то, всего ничего, только тащить всю эту фигню мне, а не им. Тьфу… блин. Под самый конец разговора мне вручили листок бумаги с адресом, где этот горком находится. На всякий случай — чтобы было где посмотреть и вспомнить. Колпачный переулок, дом 5 — было там написано. А на обратной стороне фамилия с именем — Кормертаев Ерасыл Азик. Да и пофиг — найду. Дурдом, конечно, но — надо! Справлюсь как-нибудь. Главное, чтобы в милиции всё нормально прошло, а там разберусь!
Прораб Иванов нас не заметил и проскочил мимо. Рванули всей толпой за ним. Хотя… я-то там нафиг? Вернулся и сел на лавочку. Правильно сделал. Потому, что через десять минут, меня уже грузили в машину.
Знакомое здание транспортной милиции и табличка возле входа. Не спеша зашли всей камарильей. Я не стеснялся здороваться со знакомыми ребятами. Помнят меня. Спрашивают: как дела, продолжаю ли слушать джаз на зло фашистам, куда устроился, где меня найти? В конце концов, меня затащили в Ленинскую комнату, где провели мини-конференцию. Меня спрашивают, а я отвечаю. Долго поговорить не дали. Серьёзный, как памятник Карлу Марксу, Собкин разогнал всех, куда им там надо было, а меня, чуть ли не за руку вывел на улицу. Обидно, но что тут поделаешь. Время.
Опять машина и дорога. Знакомые места. Вокзал на станции Тихонова пустынь. И вот уже стоим на перроне. Слушаю последние наставления от лейтенанта. Собкин более подробно рассказал: куда мне подойти на Киевском вокзале и с кем вести разговор. Передал запечатанный конверт — это для предъявления. Там всё что нужно. Дальше делать то, что скажут. Подписывать только если полностью уверен. Чтобы вернуться назад в Калугу обратиться туда же. Там помогут. Так как всё уже решили заранее по телефону. Блин… а когда мне комсомольское поручение выполнять? Но мои страхи оказались беспочвенны. Всё учтено. Надо только предупредить дежурного и можно смело заниматься своими делами. Но! Недолго. Сутки максимум. Перед возвращением перезвонить, чтобы меня здесь встретили. Всё!
Между прочим этот плетёный ларь оказался удобной вещью. По крайней мере, сидеть на нём очень удобно.
Поезд «Одесса — Москва» не вместился на перрон полностью. Пришлось спускаться на землю и идти в хвост состава. Мой вагон предпоследний. Лейтенант помог донести ларь до места посадки. Фёдор побежал вперёд и, пока мы шли, показал какие-то бумаги проводнику. Сам, я, загрузился внутрь без проблем. Только ларь этот, дурацкий, пока его запихивали, всё время цеплялся и не впихивался. Хорошо, что остановка долгая. Паровоз заправляли водой и углём. Успел не только разместиться, но и выйти назад к своим провожающим. А как же иначе? Надо поговорить напоследок. Вдруг больше не увидимся. Но, как оказалось, говорить нам было не о чем. Собкин корчил из себя строгого начальника, а Фёдор вообще отвлёкся на молодых девушек, что вышли подышать свежим воздухом.
Наконец всё это закончилось. Проводник пригласил пассажиров занять свои места. Ну и ладно.
Плацкартный вагон, в это время, ничем не отличается, от такого же в нашем. По крайней мере, исходя из первых минут пребывания. Ларь никуда не поместился. А учитывая, что моя полка была верхняя, пришлось его ставить наверх в угол. А самому, свернувшись кренделем, умоститься рядом. Зато никому не мешаю. Рюкзак под голову и смотрю в окно. Пофиг на всё — может удастся уснуть. Ехать, по самым оптимистичным прогнозам, шесть часов и это, не считая двух остановок: в Малоярославце и ещё где-то. Там тоже заправляют воду и грузят уголь для паровоза.
За окном лес и поля вперемешку с болотами и оврагами. По дороге будут несколько крупных рек: Нара, Суходрев и Протва. Можно полюбоваться на мосты через них. Глаза от постоянного мельтешения начали закрываться. Первое время я боролся с этим, а потом… Потом впал в какое-то оцепенение. Образы. Картинки. Все эти несколько дней, после моего попадания, мелькали перед глазами и я, как бы, смотрел на них со стороны. Заново переживал и подмечал всякие мелочи. Осознавал — понимая, что всё было не так, как кажется на первый взгляд. Меня вели. Вели за руку, направляя и заставляя делать то, что кому-то было нужно. Это стало возможным только сейчас, когда сознание комсомольца-активиста Вилора, на некоторое время, впало в полуспящее состояние. А прораб, наоборот, смог полностью воспользоваться своими способностями, так как не потерял ясность мышления. Именно привычка, докапываться до любых мелочей, позволила выявить несоответствия и какую-то чужую волю. Не мог я, сам, попасть в эти дурацкие ситуации. Все эти драки, беготня и суета происходили с одной стороны неожиданно и без смысла, а с другой позволили познакомиться с очень интересными людьми. Одна Катерина чего стоит. А лейтенант Собкин? Того же Касьяна можно вспомнить с его «товарищами» с рынка и проходной пивзавода. А последняя встреча с представителями «Монетного двора»? Это вообще ни в какие ворота не лезет. Сначала, я не стал топить племянника Исиповой Феликса, а потом он меня, так просто, без каких-либо просьб и намёков, знакомит с самой большой, хоть и не очень опасной, но всё же подростковой бандой. Да, эти пацаны не воры и не грабители. Но, их возможности, в плане разведки и поддержки в щекотливых ситуациях, могут мне пригодиться. Как это все случилось? У меня ответа нет. Есть только догадки. Но они, скорее, из области фантастики или мистики.
На какой-то миг, я опять увидел перед глазами зелень лесов и полей, что пробегали мимо моего взора в окошке плацкартного вагона. И эта зелень слилась в один фон. Я перестал чувствовать себя в поезде и
