— Да что там…
— А что, Вирланд покажет местным лордам их место…
И только когда устали хлопать и орать и снова потянулись за кубками, один заметил осторожно:
— Сэр Марселен, я бы все-таки не советовал…
— Почему?
— Вы не заметили, как бледен граф Жерналь? Видите, все время вздрагивает и оглядывается?
— Ну и что?
— Дело в том, как бы поделикатнее сказать, он с графом Франсуа расположился было в одной комнате, но ему повезло отлучиться, когда тому явился Красный Демон… Теперь он ни жив ни мертв, остаток ночи провел внизу среди слуг. Вздрагивает, когда кто-то подойдет внезапно.
Марселен беспечно расхохотался.
— Глупости! В этих провинциальных замках нет ничего опасного. Это мы, запомните, мы опасны!
Вельможа в поклоне развел руками и склонил голову набок.
— Как скажете, милорд. Но я бы поостерегся.
Марселен захохотал громче.
— Вы доостерегались, что в спальне вашей жены пребывали не только ее конюхи, но и… нет, не скажу. Смелее надо жить, барон Фортескью! Смелее!
Его спутники загоготали, на барона поглядывали с нескрываемым превосходством и долей презрения. Вельможа вспыхнул, побагровел, но взглянул на здоровенного графа, чья ладонь многозначительно опустилась на рукоять узкого меча, молча отступил и затерялся среди придворных.
Когда прозвучал гонг на ужин, я послал слугу с извинениями к леди Изабелле, что, к величайшему сожалению, о коем буду помнить всю жизнь, не смогу присутствовать на трапезе, так как весьма занят более… увы-увы… прозаическими делами.
Пес взвыл, но я пообещал послать слугу на кухню за достойным ужином, что нам стоит вдвоем по-мужски без всяких баб-с, он подумал, поворчал и стал ждать, когда я пошлю за этим самым ужином. Когда слуга по моему зову явился, Пес посмотрел на меня очень выразительно, я вздохнул и сказал:
— Ладно, идите вдвоем. Проследишь, чтобы овощей и всякой зелени поменьше, мяса — побольше, побольше.
Когда наступила темень, я малость попрактиковался в исчезничестве, прижимаясь то к стенам, то к мебели, Пес, уже вернувшись с кухни, следил внимательно и удивленно, для него я не исчезаю, он и видит иначе, и в запаховом зрении я для него весь на виду, но комментировать не стал, неторопливо грыз большую кость, которую ему дали именно для грызения, посматривал лениво.
— Стереги покои, — велел я. — Вообще не пускай гадов!.. Не надо этого: пустить — пущу, но обратно не выпущу!.. Здесь наша суверенная территория, никакие общечеловеческие ценности не учитываются, имеем право сбивать хоть в воздухе, хоть просочившихся сквозь стены, хоть пролезших под дверью…
Он проводил меня грустным взглядом, но кость в передних лапах так пахнет, что даже не поднялся, чтобы закрыться на щеколду.
Страж в коридоре вскочил, стукнул тупым концом короткого копья в пол.
— Сэр Ричард!
— Вольно, — ответил я. — Бди, никого не пускай. Я пока пройдусь малость. Посмотрю на звезды. В астрономы податься, что ли?
Он долго провожал меня оторопелым взглядом, а я медленно спустился в холл, даже здесь народу впятеро больше, чем в день моего прибытия, а что творится в северной башне, где леди Изабелла с дочками, или в восточной, где изволит дожидаться сухой земли Его Величество…
В коридоре уже пусто, кузнец и его подручные снова перебрались в свою хибару, да и остальных как вымело, светильники горят через равные промежутки, но между ними черные, буквально космические провалы, а если учесть, что кое-где даже ниши непонятного назначения, то и вовсе…
Я время от времени затаивался, заслышав вдали голоса или шарканье ног, мой слух обострился так, что слышу бурчание в животе за сто шагов. Я придирчиво всматривался, стараясь понять, как это становлюсь под цвет стены не только я сам, но и одежда, перевязь, меч, молот на поясе. Ничего путного не придумал, да и некогда, вот уже коридор между башнями северной, где покои и даже апартаменты леди Изабеллы и ее дочерей, и восточной, что отведена для короля и его свиты. Надо определяться, ибо даже если граф Марселен вздумает пойти кружным путем, я увижу его, когда подойдет к дверям спальни леди Дженифер или леди Даниэллы.
Здесь, в коридоре, похожем на туннель для небольшого поезда метрополитена, помимо выступающих из стен львиных морд и мощных очертаний царственных кабанов еще и три-четыре ниши, куда свет не достигает. Я едва успел юркнуть в среднюю, как вдали показался колеблющийся свет факела. Я напряг слух. Судя по шагам, что отдаются гулким эхом, идут трое. Граф только среди гуляк хорохорился, а для ночной прогулки выбрал ребят крепких и тяжелых, я могу отличить шаги балерины от этого гулкого топанья.
Втихую выглянул, я еще в темноте, нечего так уж трястись, рассмотрел троих: граф чуть впереди, с ним двое мордоворотов, оба в железе с головы до ног, у каждого по факелу, что хорошо, но каждый держит меч обнаженным, что худо. Граф все-таки частично послушался барона, настороже.
Они приближались с каждым шагом, я то хватался за меч, то собирался щелкнуть пальцами, еще не успел продумать линию поведения на год вперед, наконец сказал из темноты визгливым голосом:
— Стойте, граф. Я вас сегодня предупреждал…
Граф резко повернулся, в руке моментально блеснул меч, узкий, хищный, похожий на шпагу. Здоровяки встали по бокам, подняли факелы, но свет не достиг моей ниши.
— Барон де Фортескью? — спросил граф неверяще. — Вы?.. И что вы сделаете? Как вы меня остановите?
— Вы оскорбили меня и мою жену, — ответил я, подражая голосу барона, — а остановлю вас вот так…
Молот в темноте незримо выметнулся из моей руки, я почти увидел завихрение воздуха. Раздался глухой чавкающий удар. Кирасу графа расплющило и его самого вмяло в стену с такой силой, что плита из камня подалась. Молот вернулся мне в ладонь, а из образовавшейся ниши в стене торчат руки и ноги, обильно хлещет темная кровь, будто там прорвало бурдюк с вином.
— Бегите, — велел я стражам, — вам я, барон де Фортескью, дарю жизнь.
Телохранители повернулись и со всех ног ринулись обратно по коридору. Один выронил факел и несся, как бегун, задрав голову и часто работая согнутыми у груди руками, другой сильно отстал, но тоже бежал, не оглядываясь, подобно бронированному носорогу, я еще долго слышал сиплое дыхание, доспехи на обоих почти турнирные.
Я выскользнул из ниши и потихоньку заспешил по коридору в обратную от восточной башни сторону. Впереди со стороны зала главной башни раздался топот ног, я отступил к стене и приказал себе исчезнуть, то есть схамелеонить, смимикрировать. Показался спешащий Мартин. Он придерживал одной рукой болтающийся у бедра меч, озабоченно вглядывался в темноту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
