Сукно и табак ценили они всего дороже, а особливо последний, за который соглашались отдавать все, что имели. Они не хотели даже брать вещей самых полезных, если могли только получить табаку несколько листов, но мы, к сожалению, оным не запаслися. Гребцы наши, имевшие табак для своего употребления, сделали выгодную мену. Так, например, один из нашего сообщества выменял на шелковый платок соломенную шляпу, которая по настоящему ничего не стоила, а была только взята как вещь для редкости: но сахалинец отдал сей шелковый платок, стоивший два рубля, за несколько листов табаку гребцу нашему.
Ветер становился свежим и принудил нас возвратиться на корабль в половине 11 часа. Но мы о том не много сожалели, потому что любопытство наше несколько удовлетворилось, а совершенное незнание языка не обещало нам от ближайшего с сими жителями знакомства ничега выгоднейшего, а особенно потому, что вход в дома возбранен был вовсе.
Итак, в северной части Сахалина не обитают коренные оного жители. Их добросердечие и кротость, вероятно, были причиною, что они вытеснены оттуда своими соседями, которые беспорно суть татары, перешедшие с берегов Амура на землю, принадлежавшую собственно айнам, посредством перешейка, который, может быть, недавно соединяет Сахалин с Татариею. Подобной участи подверглись и коренные обитатели южной части Сахалина, где поселились японцы, почитающие ту страну своею собственностью, а жителей оной своими поддаными. Поселившиеся японцы у Анивского залива состоят по повелению японского правительства под непосредственным управлением японцев же: но пекинский двор, конечно, не знает о поселении подданых своих на Сахалине. Сим то образом истребляется неприметно народ, который населял, может быть, за два столетия еще Сахалин, Иессо и большую часть островов Курильских, будучи вытесняем воинственнейшими и сильнейшими своими соседями. Теперь нет уже более сего народа в северной части Сахалина. Между живущими у залива Надежды приметил я только одного, походившего на айна.
Татары, нынешние жители сей части Сахалина, столько известны, что подробное описание оных кажется нимало ненужным. Но как мы приставали здесь первые из европейцев, переселение же их на Сахалин может быть произвело перемену в образе их жизни, то я и намерен сообщить о том, что мы при кратковременном посещении их могли только приметить.
Обыкновенное платье людей сих составляет парка из собачьего меху или из кишек рыбьих, которая называется на Кадьяке и Алеутских островах камлейкою, широкие и длинные шаровары из толстой холстины и рубашка из синей бумажной ткани, застегиваемая двумя медными пуговицами. Сапоги носят вообще из тюленьей кожи, а на голове соломенную шляпу, подобную той, какую обыкновенно употребляет простой народ в Китае. Волосы заплетают по обыкновению в косу, висящую ниже пояса. Начальник, выключая верхнее его шелковое платье, одет был также просто и неопрятно, как и прочие. Он не отличался ни лучшею рубашкою, ни другим чем-либо. Ему оказывали прочие мало уважения и обходились с ним с довольным равенством. Впрочем, был он один с усами, у других же усы и борода обриты. Украшений не приметил я никакого рода.
Их пища должна состоять в одной рыбе, ибо нигде не видали мы признаков земледелия, хотя близ селения и находятся многие великие равнины, казавшиеся по высокой хорошей траве весьма к тому удобными. Мы не приметили даже и мест, где бы разводились огородные овощи, которые, впрочем, как у китайских, так и других татар весьма обыкновенный Итак, пищи из царства растений не имеют они вовсе, равномерно ничего и мясного. Кроме собак не видали мы ни домашних четвероногих животных, ни птиц дворовых. Напротив того, у каждого дома находились многие сушильни (балаганы), наполненные рыбою, приготовленною особенно хорошо. В чищении и сушении рыбы должны быть они искуснее камчадалов, по крайней мере живущих около Петропавловска и Нижнекамчатска. Но только у каждой сушильни находилось множество малых червей, покрывавших на дюйм землю, чего на Камчатке мы не видали и что для зрения было очень неприятно.
Собак держат они, вероятно, как для своего одеяния, так и для езды зимней. Великое множество оных и саней, из которых видели мы одни, во всем похожие на камчатскую нарту, но только немного побольше, доказывает то неоспоримо. Дома их довольно велики и построены все, выключая один, виденный нами пустой, на столбах высотою от 4 до 5 футов над землею. Пространство между столбами под домами занимают их собаки. На передней стороне дома сделано крыльцо, шириною около 10 футов, на которое всходят по лестнице, состоящей из 7 и 8 ступеней. Дверь находится на самой середине крыльца: она ведет в сени, которые занимают большую часть дома, но совершенно пусты.
Таков был дом начальника, из чего заключить следует и о прочих. Одна только дверь дома начальника была отворена, но зато охраняли ее два человека, которые не могли, впрочем, воспрепятствовать нам заглянуть в сени, в которых ничего мы не приметили, кроме стен и второй двери, находящейся прямо перед первою. Сия, вероятно, ведет в покой жен их, которых скрывали они от нас так строго, что мы ни одной не видали. Главнейшею причиною их боязни и нехотения познакомиться с нами короче, конечно, были их жены, для скрытия которых заколотили они двери и окна, что учинено в короткое время, с великою поспешностью собранными досками, укрепленными жердями и гвоздями.
В сей деревне, состоящей из 15 или 18 домов, должно находиться всех жителей от 60 до 70, потому что мы видели совершеннолетних не более 25, которые, конечно, все показывались как по обязанности для защищения своей собственности, так и из любопытства. Селение у северного залива гораздо более сей деревни как числом домов, так и количеством народа, что доказывает виденное там лейтенантом Левенштерном множество людей, одетых в богатое платье. Сии долженствовали быть начальники, следовательно, и число их подчиненных полагать надобно несравненно превосходнейшим. Итак, если принять, что жителей в нем вдвое более, т. е. 140, а в другом меньшем, находящимся у северного же залива оО, в третьем на северо-западной стороне, виденном нами в некотором отдалении – 100, число же жителей в разных местах по одиночке рассеянных домов 50, тогда число всех поселившихся здесь татар будет составлять 400, которое, по мнению моему, можно скорее уменьшить, нежели увеличить.
Сей залив, названный именем корабля нашего Надеждою, есть место довольно открытое, следовательно, для якорного стояния мало удобно, а особливо потому, что грунт вообще каменистый. Он находится в широте 54°10'15'', долготе 217°32'36''. Хотя и легко запасаться в нем дровами и водою, хотя в рыбе также великое изобилие, однако, положение его таково, что он редко посещаем быть может мореплавателями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
