class="p1">«Взяла! Взяла визитку!» — ликуя, подумал он, выходя из подъезда. Хотя наличие его координат ещё ничего не значит — мало ли карточек, вручённых ему самому, валяется в столе или выброшено в помойку, но тем не менее ему было приятно думать, что у Риты остался материальный след от их знакомства хотя бы в виде кусочка картона с его фамилией. А там, глядишь, и завяжется ниточка — узелок на узелке.
Подумав, что выражается витиевато, Никита иронично хмыкнул: «Совсем ты, старик, съехал с катушек. Женщина тебя видеть не хочет, а ты пристал к ней как банный лист. Ну и что? Ещё не вечер», — ответил он сам себе и оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она.
* * *
«Нотариус. Никита Алексеевич Волчегорский», — прочитала Рита. Ошарашенная его натиском, она не сразу взглянула на визитку. Стояла, прислонившись спиной к стене, и собирала в кучу растрёпанные мысли. Каков нахал! Разве можно приглашать к себе женщину так… — она попыталась подобрать слово, — … так вероломно! Почему он думает, что если она вдова с двумя детьми, то должна вешаться на шею каждому встречному? Или это элементарная жалость к почтальонше, вынужденной работать ради куска хлеба? Последнее, кстати, оказывалось буквальным, потому что денег до получки оставалось как раз на пару батонов и пакет молока.
Потом Рита решила, что его ухаживание было нелепой шуткой, и стала понемногу успокаиваться, хотя внутренняя дрожь ещё заставляла сердце биться в учащённом ритме, словно она пешком поднималась на десятый этаж.
Кстати, почему Волчегорский нотариус? В её воображении страусы вязались с нотариатом примерно так же, как рыбаки с освоением дальнего космоса. Но каких только казусов в мире не случается? Рита пожала плечами и, убирая визитку в портмоне, поняла, что хмурит брови.
Значит, Никита живёт здесь, в этом доме, в триста пятнадцатой квартире. А ведь на его адрес поступает масса отправлений, и кто-то их забирает. Сестра, мать, соседка или жена?
«Не твоё дело, — строго пресекла она попытки фантазировать, — есть гораздо более насущные проблемы, чем общение с посторонними мужчинами».
Немного переждав, чтобы наверняка не столкнуться с Волчегорским ещё раз, Рита вышла на улицу. Холодный ветер крутил на мостовой рваный шлейф из осенних листьев. Пожухлая трава на газонах просила снежного покрывала. Серое утро плавно переходило в такой же серый день, слегка подсвеченный прозрачными лучами солнца. Оставалось обойти ещё два подъезда и можно забежать домой, наскоро выпить чашку чаю перед второй разноской корреспонденции.
Переходя дорогу, Рита задумалась, едва не натолкнувшись на раскрытую дверцу автомобиля.
— Разуй глаза, корова, — прошипела хозяйка машины — девушка с милым круглым личиком, одетая в шикарное дизайнерское пальто. На ногах девушки были сапоги на высоком каблуке и с толстенными подошвами. Когда она двинулась вперёд, каблуки дробно застучали по асфальту. Поравнявшись с Ритой, девушка решила её добить: — Неудачница!
Прежде Рита оскорбилась бы, а сейчас лишь иронично улыбнулась, настолько ничтожным и жалким показался ей выставленный напоказ шик, который в один миг может превратиться в пшик. Просто девушка пока об этом не знает, думая, что её каблучки будут всегда легко и беспечно стучать по жизненному пути.
Замёрзшими руками она поправила сумку, которая всё время сползала с плеча, и подумала, что зря она раньше не пошла работать почтальоном, потому что толстая сумка на брезентовом ремне учит терпению и смирению.
В этот сумасшедший день ей так и не удалось спокойно выпить чаю в обеденный перерыв, потому что перед дверями своей квартиры она увидела свекровь. Подбирая ключи, та ковырялась в замке. Рита и забыла, что давным-давно Виктор дал матери комплект ключей. В душе шевельнулось предчувствие неприятностей, которое при виде свекрови возникало с завидным постоянством.
— Инна Олеговна? Вы?
Круто развернувшись, свекровь облила её ледяным взглядом:
— А, Маргарита. Ты что, замок сменила?
— Нет, просто ключ необходимо повернуть в другую сторону. — Рита отперла дверь. — Проходите.
Свекровь насторожённо огляделась по сторонам:
— Надеюсь, ты ещё не привела сюда мужчину?
Специально спросила, чтоб унизить, поняла Рита. Свекровь любила при всех сказать гадость, а потом с невинным выражением лица делала вид, что не понимает, чем обидела.
С трудом подавив гнев, Рита вспыхнула, но сдержалась:
— Инна Олеговна, вы пришли повидаться с внуками?
— Нет, не хочу их тревожить. Я специально выбрала время, когда они в школе.
Сняв куртку ярчайшей расцветки, свекровь решительно прошла в большую комнату. Чуть задержавшись, Рита прошла следом.
Раскачиваясь с носка на пятку, свекровь стояла перед портретом Виктора и прижимала к глазам носовой платок:
— Витя здесь такой молодой, такой красивый. Ему бы жить да жить.
Голос свекрови зазвенел слезами, и Рита поспешно предложила:
— Инна Олеговна, выпьете чаю или кофе? Я пойду заварю.
— Нет, я пришла не чай пить. — Свекровь, не поворачиваясь, без перехода спросила: — Ты почему днём дома? По-прежнему не работаешь?
— Работаю. На почте.
— Да? И что ты там делаешь?
Развернувшись, свекровь осмотрела её с ног до головы, словно увидела впервые.
Рита пожала плечами:
— Разношу письма и пенсии.
— Ах так. Ну что же, вполне ожидаемо. У тебя ведь нет профессии.
Во время напряжённой паузы свекровь подошла к дивану и опустилась на сиденье напротив окна, не оставляя Рите выбора, кроме как расположиться на стуле у стола.
Со времени смерти сына Инна Олеговна сильно сдала. Прежде она была яркой и напористой, говорила быстро, будто бы выплёвывая слова из крупных, всегда накрашенных губ. Сейчас на диване сидела издёрганная старуха с облезлым лаком на ногтях и криво наложенной помадой. Под сумрачным осенним светом стали видны новые морщинки у рта и резкая складка на переносице.
Не зная, какую избрать тактику разговора, Рита молча ждала продолжения беседы.
Инна Олеговна коротко втянула в себя воздух и выпалила в своей прежней манере:
— Я человек откровенный и не скрываю, что всегда была против женитьбы Виктора. Но всё-таки считала тебя порядочным человеком, тем более что ты столько лет жила с моим сыном и могла бы научиться у него честности.
От неожиданного заявления Рита остолбенела:
— Инна Олеговна, вы пришли сюда ссориться?
Свекровь вспыхнула и перешла в наступление:
— Я пришла потребовать своё кровное, нажитое Витюшей, в то время как ты сидела у него на шее и бездельничала.
— Я не понимаю, — почти теряя сознание, прошептала Рита, настолько больно и хлёстко ударили её слова свекрови.
— Что значит, ты не понимаешь? — возмутилась та. — Продавать машину и гараж ты понимала, а поделиться деньгами — нет. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что на всё вот это, включая квартиру, — Инна
