Вернувшись в Бретань, граф Ричмонд стал опасаться, как бы герцогу не надоело расходоваться на него, ибо при нем состояло около 500 англичан, и как бы он, в ущерб ему, не вступил в соглашение с королем Ричардом, поскольку тот этого добивался, поэтому он, не попрощавшись с герцогом, уехал вместе со своим отрядом.
Немного времени спустя ему оплатили переправу трех или четырех тысяч человек. И наш нынешний король дал его спутникам большую сумму денег и несколько орудий. На нормандском судне он добрался до Уэльса, откуда был родом. Король Ричард двинулся ему навстречу, но с графом Ричмондом соединился английский рыцарь сеньор Стенли, муж его матери, который привел к нему около 26 тысяч человек. Произошло сражение, и на поле боя погиб король Ричард, а граф Ричмонд на том же поле короновался короной Ричарда и стал королем Англии.
Разве можно назвать все это Фортуной? Это же истинный суд божий! Чтобы это стало более понятно, скажу еще, что, как только король Ричард совершил жестокое убийство двух племянников, о чем я выше говорил, он потерял свою жену,[317] и некоторые говорят, что он сам умертвил ее. У него был единственный сын, и тот рано умер.
Разговор этот, что я веду, был бы более уместен дальше, где я буду говорить о кончине короля Эдуарда, ибо в то время, о котором говорится в данной главе, он был еще жив; но я сделал это, дабы продолжить тему моего рассуждения.
Подобным же образом мы наблюдали, как переходила и испанская корона после смерти короля Генриха[318], последнего из умерших, женой которого была сестра короля Португальского, родившая ему красавицу-дочь. Однако дочь не стала его наследницей и была лишена короны под тем предлогом, что была зачата матерью в прелюбодействе. И тут не обошлось без споров и войн, ибо король Португальский пожелал поддержать свою племянницу, а заодно с ним были и многие сеньоры королевства Кастилии. Тем не менее сестра короля Генриха[319], бывшая замужем за сыном короля дона Хуана Арагонского, добилась королевства и стала его государыней. И рассудили таким образом, передав ей корону, на небесах, где судят и многих других.
Немного позднее Вы наблюдали и то, как сошлись в сражении друг против друга король Шотландский и его сын, которому было 13 или 14 лет. Сын и его сторонники выиграли сражение, и король, который убил своего брата [320] и обвиняется во многих других деяниях, подобных братоубийству, погиб на месте.
Вы видите также, что герцогство Гельдернское лишилось своих герцогов, и слышали о неблагодарности последнего герцога по отношению к своему отцу. Я мог бы рассказать и о многих других подобных случаях, которые легко можно распознать по проявлению божьей кары, вызывающей войны, которые влекут за собой смерть и голод; и все это зло происходит из-за отсутствия веры. Следовательно, нужно признать, что ввиду злонравия людей, особенно могущественных, которые не верят и не отдают себе отчета в том, что такое бог, необходимо, чтобы у каждого сеньора и государя был противник, дабы держать его в страхе и смирении; иначе было бы невозможно существовать ни под ними, ни при них.
КНИГА ШЕСТАЯ
Глава I
Пора, однако, вернуться к моей главной теме и продолжить воспоминания, начатые по Вашей просьбе, монсеньор архиепископ Вьеннский.
Когда герцог Гельдернский подошел к Турне, он начал жечь все вокруг, вплоть до предместий. В городе было 300 или 400 военных, которые сделали вылазку и ударили в хвост его отходившему войску, которое сразу же бросилось бежать. Герцог Гельдернский, человек очень храбрый, отъехал в сторону, дабы дать дорогу своим отступающим людям. Служили ему плохо, и потому он был сброшен на землю и убит, равно как и многие из его людей; людей же короля, совершивших этот подвиг, было совсем немного. Войско фламандцев после этого поражения ретировалось, хотя уничтожен был всего лишь один их отряд.
Как говорят, мадемуазель Бургундская и все, кто любил ее, были чрезвычайно рады этому происшествию, поскольку было точно известно, что гентцы уже решили ее насильно выдать замуж за герцога Гельдернского, ибо по своей воле она бы за него не пошла по причинам, которые ясны из моего рассказа о нем.
Те, кто в будущем прочтет эти воспоминания, лучше меня разбираясь в делах и событиях этого королевства и соседних, возможно, удивятся тому, что, излагая события за год, прошедший после смерти герцога Карла Бургундского, я совсем не упоминаю англичан и не объясняю, почему они терпели, что король наложил руку на города, столь близко от них расположенные, как Аррас, Булонь, Эден, Ардр, а также и на многие замки и что он на несколько дней расположился под Сент-Омером. Дело в том, что умом и способностями наш король превосходил короля Эдуарда Английского, что царствовал тогда, хотя король Эдуард и был очень храбрым государем, выигравшим в Англии восемь или девять сражений, в которых участвовал пешим, что весьма похвально для него. Но эти столкновения были кратковременными и участие в них не требовало от короля Эдуарда больших усилий ума. Ведь едва сражение закончится – он уже хозяин положения до следующего раза, а когда какая-либо смута поднимается в Англии, то за десять дней, а то и меньше кто-либо уже берет верх. У нас же, по сю сторону моря, дела обстоят иначе: они требуют, чтобы наш король, ведя войны, в то же время вникал во все, что происходит во многих местах его королевства и у соседей; и особенно, между прочим, чтобы он умел ублаготворять короля Англии, сдерживая его посольствами, подарками и прекраснодушными речами, дабы тот не вмешивался в наши дела.
Ведь наш король прекрасно понимал, что англичане, как дворянство, так и общины и люди церкви, всегда склонны к войне против Франции под предлогом своих претензий на французский престол и в надежде на завоевания, поскольку господь позволил их предшественникам в свое время выиграть несколько крупных сражений и сделать обширные приобретения в Нормандии и Гиени, коими они владели 350 лет[321]; и когда король Карл VII нанес им решительное поражение, они захватили с собой в Англию огромную добычу и богатство, похищенное у несчастных людей и сеньоров Франции (многие из которых попали к ним в плен), ибо они разграбили много городов и крепостей в нашем королевстве; и они до сих пор все еще надеются повторить это. Но едва ли им удалось бы это совершить во время правления короля, нашего повелителя, ибо он ни за что бы не стал рисковать своей короной и собирать всю знать королевства, чтобы сражаться с ними, как было сделано при Азенкуре [322], но поступил бы мудрее, если бы дело дошло до войны, как могли Вы видеть, когда он поспешил навстречу королю Эдуарду Английскому [323].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
