— Не желаете?
— Нет!
— Raje de Dios![374] Так вот кто предатель!
— Дорогой мой дон Педро Юнко, вы просто безумец!
— Как вы сказали? Кровь моих благородных предков…
— Будьте любезны, оставьте в покое ваших предков, ездивших на облучке или запятках королевских карет, и послушайте.
Идальго[375] умолк, завороженный пронзительным взглядом страшного старца.
— Мне, как и вам, хотелось бы, чтобы он исчез. Я устраивал ему засады, где любой другой расстался бы с жизнью. А его словно хранит какой-то талисман, ибо всякий раз после спасения он становился еще тверже, еще могущественней, еще непримиримее, чем раньше. Ему нельзя исчезнуть, по крайней мере сейчас. Все будет слишком очевидно: смерть смельчака докажет факт существования Ордена. Наконец, документы, которыми он располагает, находятся в руках неподкупных людей, принявших все меры предосторожности.
— Так что же вы намереваетесь делать? — свою очередь, вкрадчиво спросил Дурской.
— Выиграть время любой ценой; необходимо врага скомпрометировать, и тогда смерть его неизбежна.
— Великолепно, — произнес сэр Флиндерс.
— Он обожает мою дочь, и она любит его не меньше. Я воспользуюсь их взаимной привязанностью, чтобы обезвредить нашего врага, не применяя насилия. Обольщения любви усыпят бдительность хотя бы на время. Но если даже он докопается до истины, то, наверное, вынужден будет молчать.
— Это «наверное» надо превратить в «обязательно».
— Правильно, такова задача.
— Каким образом вы рассчитываете ее выполнить?
— Как только юный паладин[376] отправится в крестовый поход[377], затруднительно будет следить за ним и узнавать планы. Напротив, вполне естественно, если он, став моим зятем, расскажет о планах, сообщит, наконец, какой изберет путь. Разве я не отец его любимой жены? А если зять окажется в затруднительном положении, то тесть сможет предоставить ему неограниченный кредит.
— Однако справиться с таким решительным человеком нелегко… Другое дело, если утомит бесконечный неуспех борьбы. В конце концов, увидев, что усилия по обнаружению неуловимого врага бесплодны, он усомнится, существует ли вообще «пиратство».
— Господа, этого мало. Если он все-таки докопается до истины и предпочтет пожертвовать любовью во имя того, что он понимает под долгом, если ему вздумается заговорить…
— Тогда мы его уберем, — высказал прежнюю идею дон Педро Юнко.
— Это ничего не даст…
Граф встал, распахнул дверцу большого, встроенного в стену сейфа и привычными движениями открыл потайное отделение, в котором лежала небольшая книжечка в черном переплете с красным обрезом и блестящими стальными уголками.
— Перед вами, — произнес он, — книга, где находятся скрепленные подписями письменные обязательства руководителей Ордена. Мое идет первым, далее, господа, следуют ваши. Хочу добавить к ним еще одно… Венсан, — обратился он к секретарю, подавая книгу, — пишите: «Я, нижеподписавшийся, Эдме-Мария-Эдуард, барон де Вальпре, офицер французского военно-морского флота, командир бронированного крейсера „Эклер“, ознакомившись с уставом Ордена Хищников, обязуюсь служить вышеуказанному Ордену в любое время и в любом месте. Я посвящаю ему жизнь и клянусь способствовать процветанию всеми доступными мне способами, а также всемерно противодействовать тем, кто желает нанести ему ущерб. С признательностью принимаю на себя обязанности руководителя французской секции со всеми вытекающими отсюда правами, привилегиями, а также прерогативами и льготами.
В подтверждение вышеизложенного, скрепляю настоящее обязательство собственноручной подписью.
Сего двадцать четвертого дня, декабря тысяча восемьсот шестидесятого…
Э. барон де Вальпре».
— Готово?
— Да, Магистр.
— Передайте мне книгу. Превосходно! У вас, дорогой Венсан, особенный талант подделывать подписи. Даже сам мой будущий зять не осмелится усомниться в подлинности документа, слишком похож размашистый росчерк. Магистры! Как вам нравится намордник для льва? Сможет ли он теперь отрицать собственное участие?
— Магистр, ваша изобретательность спасительна. Я в высшей степени одобряю план и весьма вам благодарен, — произнес сэр Флиндерс.
— Вскоре де Вальпре отправится в плавание. Подберем ему подходящих спутников. Он окажется обложен со всех сторон. Быть может, из-за неудач власти начнут относиться к нему с подозрением.
— Мы вдобавок постараемся как-нибудь темной ночью поставить на пути какую-нибудь старую развалину, которую он не успеет вовремя заметить и пустит на дно. Запись в судовом журнале о подобном происшествии скомпрометирует выскочку дополнительно.
— Теперь ясно: опасность предотвращена. Не перейти ли к текущим делам?
— Безусловно.
— Тогда разберем почту.
Письма и телеграммы, рассортированные и размеченные рукой секретаря, лежали на краю стола под бронзовой статуэткой.
Через несколько минут с ними было покончено.
— Ладно, — произнес Великий Магистр. — Других дел на сегодня нет, хотя поступления довольно скудны. Венсан, вы готовы?
— Да, Магистр.
— Тогда пишите. Завтра вы лично, как только откроется почта, разошлете письма и телеграммы.
— Итак, «Армида». Что это такое? Прошу картотеку на букву «А». Ясно, лист тридцать седьмой гроссбуха. Есть. «Армида», порт приписки Гамбург, трехмачтовик водоизмещением восемьсот тонн, капитан Шеффер, спущена на воду в тысяча восемьсот шестьдесят девятом году; ее хотел приобрести князь Бреванн. С грузом древесины кампешевого дерева[378] и индиго[379] отправляется из Калькутты. На борту два миллиона в слитках. Арматор[380] Бауэр, с ним нечего церемониться. На борту двое наших: матросы Германн и Лаубек. Великолепно. Венсан, отправьте завтра с первым же курьером предписание капитану Флаксану немедленно выйти из Гавра и крейсировать у архипелага Биссаго. На двадцатом градусе северной широты и десятом градусе западной долготы захватить «Армиду». Свидетелей уничтожить. Германна и Лаубека спасти. Слитки перевезти в пещеру одной из бухт Адена… Перейдем к следующему вопросу. Мне кажется, наш друг, губернатор Бенгуалы Сен-Филипп, нуждается в деньгах.
— Магистр, — отозвался Венсан, — ведь это он направил четыреста чернокожих Ибрагим-бею.
— Значит, так: семь тысяч франков в форме переводного векселя на банкирский дом Агуэро-и-Пинто. Разыщите-ка поскорее досье на Деметриуса Латопулоса. Прекратите направлять ему распоряжения и субсидии. Похоже, надо срочно от него избавиться, ибо он сбивает цены. Сто тысяч франков Линь Чену в качестве компенсации за погибшую джонку[381]. У бедняги нет других возможностей, а он — верный слуга. И еще, пошлите пятьдесят пачек опиума из Смирны, ему польстит такое внимание.
