— Завтра мы снова увидимся, Бэла.
— Ну, я не знала, что вы так сердиты, Курт. До свидания.
Бэла послала ему воздушный поцелуй и отправилась в другие комнаты.
Вскоре внизу послышался стук колес и скрип отъезжающего экипажа. Митнахт возвращался в город.
Бэла в будуаре взяла со стола бархатный футляр, и, открыв его, стала рассматривать лежащий там жемчуг. У нее было множество драгоценностей, которые она прятала в сейфе, вмурованном в стену будуара и скрытом ковром.
В ту же минуту отворилась дверь, в которую недавно вышел Митнахт, и в будуар без доклада вошел ирландец. Он, должно быть, принадлежал к интимным друзьям хозяйки.
Мак Аллан — молодой еще человек, вид имел очень истощенный, отчего, несмотря на изящный костюм, выглядел ходячим трупом.
— От него? — показал он на жемчуг.
— От некого джентльмена по имени Курт фон Арно, — иронически отвечала ему Бэла. — Посмотри сюда, Мак Аллан, но не бери с него примера. Он дурно исполняет свой долг. Не правда ли, это прелестная вещь?
— Дрянь! — отрезал ирландец.
— Ты прав, — засмеялась Бэла. — Такой подарок годится разве для моей горничной.
— Он не стоит и двухсот долларов, — оценил Мак Аллан, бросая мимолетный взгляд на футляр. — Я говорю тебе, с этим Арно покончено. Он выжат как лимон, у него ничего больше нет. Я уже несколько дней как это заметил.
— Поэтому он так рано и уехал сегодня.
— Мне давно кажется, что этот Арно — преступник, преследуемый европейской полицией. Он носит чужое имя и добыл свои деньги преступным путем.
— Может, ты и прав, Мак Аллан.
— Мне, правда, совершенно непонятна эта явная забота о полицейском, к которому он послал меня тогда на балу. Я мог бы найти того инспектора и обратить его внимание на нашего с тобой друга — ха-ха-ха! В конце концов, это была бы заслуженная награда.
— Рано еще, Мак Аллан. Сначала мы должны убедиться, справедливы ли наши предположения о состоянии его финансов, — возразила осторожная испанка. — Это кажется мне благоразумнее. Если у него и в самом деле ничего нет, делай с ним что хочешь — мне все равно.
— Меня бесит его высокомерный вид. Что касается финансов, то достаточно взглянуть на его последний презент, чтобы убедиться, что это подарок нищего.
— Ну, тогда делай с ним что хочешь. Надо от него избавляться, — сказала Бэла и, вынув маленький ключик, который она постоянно носила на цепочке на груди, отомкнула сейф, скрытый под ковровой драпировкой.
Только она собралась поставить туда футляр, как вошла горничная.
Бэла поспешно опустила ковер.
— Какой-то господин спрашивает господина Арно, — доложила она. — Он привез ему важное известие.
— Кто этот господин?
— Клерк из банковского дома.
— Послушаем, что он скажет, — решила Бэла.
Ирландец, отметив про себя, что она не вынула ключ из сейфа, поспешно повернулся к ней.
— Видишь, его уже ищут, — прошептал он. — Вероятно, что-то важное и спешное, иначе не стали бы разыскивать его здесь.
Горничная привела хорошо одетого молодого человека.
— Вы ищете фон Арно? — спросила его испанка.
— Да. Я был у него дома, но меня направили сюда, сказав, что тут я непременно его найду. Вот я и позволил себе…
— Вы чуть-чуть опоздали. Фон Арно только что ушел. Но мы принадлежим к числу его друзей, и мы можем передать ему все, что вы хотите ему сказать.
— Я хотел сообщить господину Арно, что из Европы ему пришли деньги. Он давно уже ждал их, и мой долг — известить его.
— Деньги из Европы? Очень хорошо. Я передам. И велика ли сумма?
— Сорок тысяч долларов.
— От имени фона Арно благодарю вас за хлопоты.
Клерк сказал, что завтра утром снова навестит господина Арно, и откланялся.
— А источник-то его, оказывается, еще не иссяк, — заметила Бэла.
— Что значат для него эти деньги? — отмахнулся Мак Аллан. — Надолго ли ему их хватит?
— Он как-то говорил мне, что получил в наследство полмиллиона. Так что будем осторожны, Мак Аллан. У него, пожалуй, еще кое-что есть.
Вскоре горничная доложила, что гости начали собираться, и Мак Аллан повел прекрасную испанку в гостиные, где собралось много мужчин и несколько дам, чтобы провести ночь за сомнительными развлечениями и шампанским.
Около двух ночи гости стали разъезжаться. В три на вилле Бэлы все было уже тихо и сама она заперлась в спальне. Когда и прислуга заснула, внизу на дворе залаял большой пес-водолаз, но тут же замолчал, и снова воцарилась тишина.
Вдруг послышался слабый стук, словно кто-то лез в окно. И снова все стихло. Никто не слышал этого стука, а Бэла крепко спала в своей роскошной постели.
И тут в окне будуара появилась темная тень.
Комната была слабо освещена тусклым светом лампадки, проникавшим из ниши, однако его было достаточно, чтобы стоящий на карнизе у окна человек мог разглядеть внутренность комнаты. Убедившись, что будуар пуст, он алмазом осторожно разрезал одно из стекол на куски и начал их бережно вынимать.
Несколько кусков со звоном упали в сад. Человек на карнизе неподвижно замер, ожидая, не услышал ли кто-нибудь шум, но все по-прежнему было тихо. Тогда он просунул руку в образовавшееся отверстие и открыл задвижку, затем, отворив окно, влез в будуар.
Вор был в черной маске и лохмотьях, хотя чувствовал себя в них явно неудобно. Мягко спрыгнув на ковер, он стал прислушиваться. Вилла спала крепким предутренним сном.
Тогда вор подкрался к стене, где за ковром скрывался сейф с драгоценностями Бэлы. Застигнутая врасплох горничной, она забыла ключ в замке, чего прежде никогда не случалось. Маленький ключик тихо повернулся, и дверца сейфа отворилась.
Вор поспешно стал рассовывать по карманам драгоценности испанки. Он оставил в шкафу только две серебряные вазы для фруктов, которые оказались для него слишком тяжелы, и последний подарок Арно, представлявшийся ему, вероятно, недостаточно ценным. После этого он бросил на пол носовой платок и так же тихо вылез в окно, как и влез.
И тут же послышался шум, словно кто-то сорвался с карниза и упал на землю, но и он не разбудил никого.
Вдруг вор увидел, что одно окно наверху ярко осветилось. Не теряя ни секунды, он побежал через сад и благополучно выбрался на волю.
В эту же минуту в покоях испанки раздался крик.
Бэла проснулась, но не оттого, что услышала вора, а потому, что вдруг почувствовала отсутствие ключика. Она вскочила с постели, набросила пеньюар, зажгла свечу и отворила дверь в будуар. Холодный ветер встретил ее. Она ринулась к сейфу, подняла ковер, и громкий вопль раздался в доме: Бэла обнаружила, что сейф пуст, ее сокровища украдены.
Страшная ярость овладела ею. Она бросилась к звонку. Затем — снова к сейфу. В гневе швырнула последний подарок Митнахта на пол и тут же, наклонившись, заметила лежащий платок. Как тигрица, бросилась она к нему и впилась взглядом в метку на нем.
Это был платок фон Арно. Так вот кто тут побывал! Испанка немного успокоилась.
Комнату заполняли заспанные, перепуганные слуги. Бэла приказала обыскать сад и окрестности виллы, хотя и так было понятно, что вор вовсе не кто-то чужой, пришлый, потому что собака внизу постороннего не пропустила бы. При осмотре обнаружилось, что часть карниза у окна обвалилась.
Бэла приказала слугам помалкивать о случившемся и, когда наступило утро, поехала домой к Митнахту.
Он с удивлением вышел к ней навстречу.
— Я приехала к вам с вопросом, Курт, — сказала она, испытующе глядя на Митнахта, — с таким важным вопросом, что я даже не смогла остаток ночи заснуть.
— Я слушаю, садитесь, моя дорогая. — Он подвинул удобное ей кресло.
— Где вы были ночью, Курт?
— У французского консула, — ответил он, удивившись еще больше. — Но почему вы меня об этом спрашиваете?
— У вас вид очень усталый.
— Немудрено, потому что вечер продолжался до четырех часов.
— Вы пошутили надо мной?
— Пошутил? Как?
— Сознайтесь, Курт, ведь вас узнали. О друг мой, когда делают такие вещи: влезают в окно и…
