– Никогда. Все лекарства, которые я принимала, давал мне Майкл.
– И вы понятия не имеете, какие именно это были лекарства?
– Все правильно.
– Ваш муж хорошо заботился о вас?
– Я так считала, пока не узнала, что он отравляет меня.
По залу суда прокатился резкий вздох. Она выглядела спокойной и сильной, и ей трудно было не поверить.
– После того как вам «открыли глаза», вы пытались поговорить с ним по душам? Просили его объяснить вам, что происходит? – Адвокат снова самодовольно поглядывал по сторонам, пока не услышал ответ.
– Да, конечно, пыталась. Я написала ему много писем, пока он был в тюрьме, с просьбой позвонить мне, или написать, или разрешить мне приехать, чтобы увидеться с ним.
– И что он ответил?
– Ничего! Ни слова! Ни на одно письмо! С того дня, как его арестовали, и до настоящего времени я ничего от него не слышала. Именно тогда я осознала, что он меня не любит, и поверила в то, что он хотел причинить мне вред. До этого я сомневалась, не слушала то, что мне говорили о нем, или думала, что это не так. Он ни разу не захотел меня увидеть или поговорить со мной. – После того как она ответила, адвокат Майкла посмотрел на него. Майкл сидел за столом защиты с ничего не выражающим лицом. Было очевидно, что ее ответ удивил адвоката.
– У вас есть сейчас какие-нибудь заболевания, от которых вы страдали все годы, пока были замужем за Майклом? – Это имело мало шансов на успех, но он рискнул и проиграл.
– Нет. Они все исчезли в течение нескольких дней, недель или месяцев. Сейчас я в полном порядке. За исключением хромоты. Он сказал мне, что у меня также болезнь Паркинсона и я умру от нее. А у меня ее нет! Это были проявления побочных эффектов от того яда, которым он меня кормил. Было очень похоже на болезнь Паркинсона, которой у меня не было. Майкл постоянно держал меня на таблетках. Я была как зомби.
– У защиты больше нет вопросов к свидетелю, – сказал адвокат и сел рядом с Майклом. Он ожидал, что увидит перед собой невменяемого человека, судя по тому, что рассказал ему Майкл. Он сказал, что она сломается во время дачи показаний. Но она вела себя как энергичный, умный и логически последовательный человек. Она разрушила их дело больше, чем любой другой свидетель. Окружной прокурор практически танцевал от радости, когда она закончила давать показания. И когда она проходила мимо него, в этот раз она не смогла устоять и посмотрела на Майкла. Ей пришлось. Она глазами пробежала по его лицу, но он посмотрел сквозь нее, как будто не видел раньше и никогда не знал женщины, прожившей с ним столько лет вместе. Она почувствовала, словно ей в лицо ударил порыв ледяного ветра, и прошла мимо него. Его глаза были самое страшное, что она когда-либо видела в своей жизни. Маска была сорвана. Он был именно таким, как о нем рассказывал Питер и что так пугало в нем Билла.
В последний день свидетельских показаний адвокат пригласил Майкла выступить перед присяжными. Майкл выглядел спокойным и даже довольным, когда принял присягу и сел. У него на лице была маска благодушного врача, благодаря которой за двадцать лет безупречной службы он завоевал титул святого в трех округах.
Его адвокат задавал ему много схожих вопросов о его карьере, учебе, о том, как он работал анестезиологом в Бостоне, но потом оставил эту работу ради того, чтобы помогать отцу в его практике. Адвокат спросил об их браке, о несчастном случае с Мэгги, который произошел до их женитьбы, и о состоянии ее здоровья в последующие годы. Мэгги осталась в зале суда, чтобы послушать его, и сидела между Биллом и Питером. И тогда адвокат спросил его о мнимом романе Мэгги с Питером.
– У нее был роман с моим братом, когда ей было пятнадцать лет, – ответил Майкл на его вопрос.
– Откуда вам это известно?
– Он мне сам рассказывал. Мы смеялись по этому поводу. Тогда она была обыкновенной трясогузкой, о подвигах которой говорила вся школа. – Всем в зале суда стало неловко от его слов, а у Мэгги закружилась голова. Он просто так подрывает сейчас ее репутацию. Это был окончательный акт его мести за то, что она свидетельствовала против него.
– У нее были с ним отношения позже, после того, как вы поженились?
– Да, были. Я считаю, что наш первый ребенок был зачат от него, – сказал он с оскорбленным видом.
– Жена призналась вам в этом?
– Нет. На самом деле я не спрашивал. Не хотел этого знать.
Окружной прокурор встал и заявил протест.
– Ваша честь, мы должны еще раз тщательно разобрать историю романа миссис Макдауэл, когда она еще не была замужем? И когда ей было всего пятнадцать лет?
– Прошу внести показания обвиняемого в протокол. Речь идет о правдивости свидетеля, ваша честь, – настаивал адвокат.
– Протест принят, – раздраженно сказал судья. – Продолжайте, адвокат. Перед нами сейчас стоят более важные вопросы по сравнению с тем, были ли или не были у госпожи Макдауэл интимные отношения до замужества.
Он спросил Майкла о тех лекарствах, которые он ей прописывал, и почему он давал ей транквилизаторы и снотворное в течение многих лет.
– У меня не было выбора. Маргарет страдала от тяжелого психического расстройства еще до того, как я ее встретил, и, конечно, после того, как мы поженились. Большую часть времени она или боялась покинуть нашу комнату, или впадала в буйство. Я вынужден был успокоить ее. Я не хотел, чтобы она попала в психиатрическую больницу, – со скорбным выражением лица объяснил доктор Макдауэл. Мэгги сидела на своем стуле рядом с Питером неподвижно, но ее руки дрожали от ярости. Питер успокаивающе посмотрел на нее. Он мог только представить, что она сейчас чувствует. Это была последняя попытка Майкла ужалить ее побольнее, и он использовал ее с максимальной выгодой. Мэгги боялась, что присяжные поверят ему.
– Вы когда-нибудь добавляли сильнодействующие вещества в пищу вашей жены или во что-нибудь еще, что она могла принять перорально?
– Конечно, нет. Я – врач. И клятва Гиппократа для меня не пустой звук, – сказал он целомудренно и кротко.
– Ваша жена выходила с вами на контакт после того, как вы были арестованы? Писала вам? Просила вас встретиться с ней?
– Ни разу! Я пытался связаться с ней несколько раз, но она отказывалась разговаривать со мной и не отвечала на мои звонки. Я не получил ни одного письма от нее, и если бы мог, хотел объяснить ей, что все это было ложью. Все предъявленные обвинения сплошные выдумки. – Он смотрел на присяжных невинными глазами, когда произносил это.
– Вы знаете, почему она не захотела говорить с вами? – спросил его адвокат так, как будто не мог представить себе ни одной причины.
– Ей было не до меня – сразу после ареста она сошлась с моим братом. Их связь продолжается уже достаточно давно.
