Читаем без скачивания Три недели в Советском Союзе - Александр Абердин

Сергей улыбнулся, кивком головы поблагодарил своего собеседника и подумал: — «Эх, дядя, знал бы ты, скольких немцев я перетаскал в этот самый кабинет на переговоры в ресторан старого папаши Генриха». Вслух же он сказал:

— Прекрасно, Гюнтер, в этом ресторане помимо всего прочего подают очень вкусные кошерные блюда. Так значит завтра в десять утра в этом же кабинете? Я попрошу господин Штольца зарезервировать его для нас. Вы будете на этой встрече?

Полицай-президент развёл руками, рассмеялся и сказал:

— Серж, я просто не смогу вам отказать в этом. А теперь, если вы позволите, я хочу пригласить вас своё ведомство. Кстати вы не будете против, если мы представим сотрудников вашей службы безопасности к правительственным наградам Федеративной Республики?

— Не буду. — Добродушно ответил Сергей — Но при том условии, что самой высокой награды из всех, будет удостоен полковник Зимин, а мне достанется точно такая же, какой будут награждены все остальные бойцы его отряда.

Они вернулись в город и там Сергею пришлось почти полтора часа провести в обществе немецких полицейских. В основном ему пришлось выслушивать их поздравления и слова благодарности за то, что они не допустили стрельбы на оживлённой улице, чем спасли жизни многих людей. Хотя в лоб полковнику Зимину об этом не заявили, он сам сказал, что уже сегодня каждый боец его отряда напишет подробный рапорт под копирку, а завтра все они будут переданы полиции. На этом их общение со слугами закона было исчерпано и они поехали в замок Рейндорф. В машине, устало отдуваясь, Николай спросил:

— Сергей, почему ты купил этот чёртов замок?

— А потому, — Ответил он — Что в своё время у меня увёл его из-под носа мой друг Егор. Правда, ему он достался дороже. Зато теперь у нас снова будет своя резиденция в Германии. Нашим специалистам теперь придётся часто бывать в этой стране, Коля, а Бонн, хотя он скоро и перестанет быть столицей, всё равно останется очень важным для Германии городом. Ну, и к тому же мне очень нравится бывать в этой стране и особенно в этом городе. Правда, Рейн в ваше время просто чудовищно грязный. Ну, ничего, скоро зелёные войдут в силу и возьмутся за него.

Николая совершенно не волновали проблемы Рейна. Куда больше его волновали совсем другие проблемы и он спросил:

— Серёга, а нас не вздрючат за то, что мы тут натворили? И зачем ты только напросился на их медали? Вот возьмут немцы и повесят нам на шею по какому-нибудь Железному кресту. Что мне с ним потом делать? В бачке от унитаза прятать? Отец узнает, точно мне за него голову открутит.

Сергей улыбнулся, похлопал его по колену и сказал:

— Коля, успокойся, ты живёшь уже совсем в другой стране и теперь тебя за твой подвиг никто не вздрючит. Кстати, высшим орденом у них является Большой крест заслуг и он красный, а не чёрный. Хотя по большому счёту какой это подвиг для таких волкодавов, как вы, повязать шайку обкуренных сопляков, но с другой стороны принять в грудь две пули и не сойти с места, это тебе не фунт изюма слопать. В любом случае нам нужно было решать эту проблему не мытьём, так катаньем. Мы когда с Юрием Владимировичем этот вопрос обсуждали, он сначала хотел, чтобы я просто передал досье на эту банду послу Германии в Советском Союзе, да, я предложил ему малость навести здесь шороху. Покрасоваться, так сказать для пользы дела и он согласился, представь себе, хотя я и предупредил, что последствия будут весьма тяжкими по наградам, Коля, ведь мы же жизнь спасли не какому-то фраеру, а полицай-президенту.

В замок Рейндорф, построенный в конце семнадцатого века в довольно затейливом, не пойми каком сразу стиле, но тем не менее очень красивом, Сергей въехал радуясь своему приобретению. Когда он пошел вместе с Юлей к мраморному крыльцу, та тихим, упавшим голосом спросила его:

— Серёжа, неужели ты действительно подаришь его мне? По-моему он должен принадлежать всему советскому народу.

Устало вздохнув, он всё же ответил ей шутливым тоном:

— Советский народ как-нибудь и без него перебьётся, Юлечка. Он в него просто не поместится, а потому я подарю его именно тебе и оформлю на твоё имя. Ну, а о том, что сюда будут время от времени приезжать наши друзья, я с тобой, думаю, договорюсь. Ты же разрешишь мне это? Здесь может запросто разместиться с комфортом человек десять, двенадцать после того, как я прикажу убрать из левого крыла эту дешевую гостиницу с крохотными комнатушками, в которых даже нет туалета.

Юля, всё ещё не веря в то, что она стала владелицей такой роскошной недвижимости, спросила:

— Серёжа, а тебе разрешат так сделать?

Нетерпеливо махнув рукой, Сергей ответил:

— Юлька, я же его купил на свои деньги, а не на чужие. Конечно разрешат и мы будем сюда приезжать время от времени.

На следующее утро Сергей вместе с Юлей поехал в адвокатскую контору доктора Эрлиха, которого он знал уже стариком и договорился с этим рыжеватым великаном с внимательными серыми глазами о том, что он будет представлять его интересы в Западной Европе. Перед этим он распечатал на принтере контракт в том самом виде, в котором уже заключал его однажды. Хотя доктору Эрлиху было знакома в нём каждая запятая, он всё же прочитал его очень внимательно и только после этого принял от своего клиента, требовавшего от него так много, банковский чек, предварительно расписавшись и поставив печать.

После этого Сергей провёл переговоры с послом Израиля в ФРГ и через три с половиной часа вместе с помощником посла, полковником Зиминым и капитан Гинзбургом вылетел в Тель-Авив, провёл в аэропорту этого города пять часов и вернулся в Бонн. За это время он успел встретиться с несколькими господами и провести предварительные, ознакомительные переговоры. Хотя израильтяне и отнеслись к нему очень настороженно, Сергей остался доволен переговорами. В замок Рейндорф они возвращались рано утром. Лев Гинзбург, который за это время успел съездить в полицейской машине в Иерусалим и постоять возле Стены плача, дремал. Николай, который неплохо выспался в аэропорту Тель-Авива, то и дело будил его вопросами:

— Лёва, — Спрашивал он его — А что евреи делают возле Стены плача и зачем они суют в щели какие-то бумажки?

Ответ на этот вопрос дал Сергей, хмуро буркнув:

— Николай, отстань от мужика. Молятся они возле этой стены, молятся и просят Бога каждый о своём.

— А что, этого нельзя делать в синагоге? — Изумился полковник, далёкий от религии — Нет, за синагогу Лёвке точно по партийной линии выговор влепят, если он попрётся в неё открыто, как и мне, вздумай я пойти на пасху в церковь.

Сергей, который немного поспал в самолёте, ответил:

— Ну, ты сравнил, синагогу и Стену плача, парень. Это примерно то же самое, как если бы тебе дали пострелять из пистолета Феликса Эдмундовича, Коля.

Многих анекдотов Сергея его друзья попросту не понимали, но этот, очень древний, с длинной седой бородой ему даже не пришлось рассказывать полностью. И Николай, и Лёва, молчаливый широкоплечий великан, на которого с таким уважением смотрел начальник службы безопасности аэропорта Тель-Авива, тотчас громко засмеялись, а капитан Гинзбург даже принялся водить воображаемым смычком по скрипке, а потом весь подался вперёд и перестав смеяться спросил:

— Сергей, зачем ты летал в Израиль? Ведь с тобой там разговаривали одни только шестёрки и агенты Моссада. Неужели только для того, чтобы я посмотрел на родину предков?

Хитро ухмыльнувшись, специальный посланник немедленно задал ему встречный вопрос:

— А, о чём ты просил Бога, Лёва? Скажешь, отвечу честно.

— Ну, я написал ему, Серёга, что стану ходить в синагогу и перестану трескать свиную тушенку, если он сделает так, чтобы у тебя всё получилось. — Ответил капитан Гинзбург — С тушенкой я, кажется, малость погорячился. Моя Галюська на ней такие щи варит, что за уши не оттащишь.

Сергей широко улыбнулся и сказал:

— Хороший понт, Лёва, дороже денег. Всё это чистейшей воды пиар. И покупка замка, хотя он мне ещё пригодится, и встреча с послом Израиля, и вылет в Тель-Авив. Мне завтра встречаться с канцлером, Лёвчик, и я должен ему ещё до этой встречи доказать, что он имеет дело не с теми русскими, которые были раньше, а с новыми, но не теми, которые любят красные пиджаки от Версаччи. В общем новая политика Советского Союза в действии. А сегодня вечером я даю ужин в честь представителей промышленных кругов Западной Германии, так что пошли примерять смокинги, парни. Будем показывать себя во всём блеске. Состав нашей делегации должен быть многонациональным, Коля, а потому через час собираемся в рыцарской столовке. Буду принимать у вас экзамены по обращению с малым шанцевым инструментом, то бишь ножами, вилками и ложками.

Перед этой тренировкой Сергей, не переодеваясь в новенький смокинг, привезённый в замок, который ему не очень понравился, читал вчерашние газеты. Его физиономия действительно попала на первые полосы большинства газет, но больше всего его порадовал огромный заголовок в «Шпигеле» — «Зачем русский посланник спасал жизнь полицай-президенту?» Тем более, что в статье, помещённой ниже, довольно подробно описывалось то, как любезно, чуть ли не по-отечески, Червонец обошелся с двумя молодыми немцами и как он увещевал их, говоря на хорошем немецком почти без акцента. Статья и вовсе заканчивалась весьма странным вопросом: — «Кто они, эти русские рыцари?» Тон этой статьи ему понравился настолько, что он немедленно позвонил в редакцию и пригласил главного редактора на званый ужин. После этого Сергей добрых четыре часа натаскивал своих друзей. С шанцевым инструментом они управлялись не хуже него, но его интересовало не это, а то, как и о чём они будут разговаривать с теми немецкими бизнесменами, до которых смог дозвониться за вчерашний день доктор Эрлих.