— Но откуда они могли узнать? При постоянном дне…
— Думаю, от рангакорцев. Жители этого города обладают большими познаниями. Он расположен ближе к зоне сумерек, их исследователи могли проникнуть во тьму и там наблюдать звезды.
Эдзел кивнул. Атмосферная циркуляция могла сохранить на темном полушарии относительно высокую температуру. Даже у антиподов Подсолнечных земель температура вряд ли опускалась ниже пятидесяти градусов. По той же самой причине, а также потому, что планета эта была меньше Земли, а угловой диаметр солнца на ее небе значительно больше, здесь наблюдался менее резкий переход от одной климатической зоны к другой, нежели на Земле. И полюса, и зона сумерек не очень отличались от других климатических зон.
Туземцы, проникавшие в замерзшие земли, были ограничены в передвижении из-за слабого ночного зрения. Но после того как они соорудили склады топлива, у них появился материал для освещения. Вероятно, такие склады устраивались в целях добычи полезных ископаемых. Научная любознательность пришла позже.
— В сущности, — пробормотал Падрик, — Рангакора как город намного лучше, чем Катандаран. Более удобный и более… хм… цивилизованный. Иногда я думаю, что нашим предкам следовало бы встретиться с рангакорцами раньше, тогда бы они не примкнули к банде варваров, захвативших рухнувшую империю.
Он сжал губы и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.
За внутренней стеной поверхность резко понижалась. Здания становились все более дряхлыми, серые обветренные фасады теснились друг к другу, запертые двери были покрыты символами давно умерших цивилизаций. В районе рынка в лавках торговали туземки, расхваливая товары своих мужей: пищу напитки, одежду, шкуры, ремесленные изделия. В мастерских позади лавок звенело железо, вертелись гончарные круги и жужжали ткацкие станки. Но внутренности мастерских были недоступны взору прохожих, чтобы демон или случайный злой колдун не смогли навлечь зла.
Движение стало более оживленным. Всадники с хриплыми криками прокладывали себе путь по узким, занесенным песком улицам. Повозки крестьян, запряженные упряжками каракутов и нагруженные плодами Чакоры, проезжали мимо верениц голых носильщиков с грузами на бритых спинах и уступали дорогу расхаживающим с важным видом шекхеджи-караванщикам. Плоскую телегу охраняло несколько вооруженных тирутов: на ней привезли склеенные стебли, более ценные, нежели бронза. Неуклюжие, так как им приходилось идти, а не прыгать, сквозь толпу пробирались зандары со своими всадниками-лачнакопами; прибывшие на рынок за покупками жители пустынь угрожающе размахивали копьями и враждебно смотрели вокруг из-под вуалей. Было очень шумно: резкие голоса икрананкийцев, звон, скрежет, скрип, топот ног, пыль и дым смешивались с тысячью странных запахов.
Никто не пытался преградить Эдзелу дорогу. Наоборот, многие старались вскарабкаться на стены. Сотни клювастых лиц испуганно смотрели на него с плоских крыш. Падрик высоко нес древко со знаменем деодакхов, и, конечно, до них доносились отдельные оскорбительные выкрики. Но в целом катандаранцы казались относительно спокойными.
— Кто это в коричневом плаще, вон в том переулке, делает нам странные знаки? — спросил Эдзел.
— Это колдун. Он отводит наше проклятие от соседей. Или пытается отвести.
Слова Падрика было трудно различить в общем гуле.
— Но я никого не проклинал.
— Кто может быть уверен? Они считают, что все новое связано с черной магией.
«Такое отношение, очевидно, преобладает и в высшем обществе, — подумал Эдзел. — Тогда понятно нежелание Джидхади вступать в союз с посланниками Лиги. Вернувшись, я должен буду обсудить это с Дэвидом».
Падрик показывал наиболее любопытные достопримечательности: статую пятитысячелетней давности, дворец, принадлежащий правителям из предыдущей династии и теперь превращенный в склад, здание со входом в виде раскрытого клюва. Эдзел заинтересовался импозантными строениями нескольких больших фратрий, где жили их руководители и куда члены фратрий собирались на совет. Хотя они и поддерживали новое правительство, но не захотели переносить свои штаб-квартиры в Новый Город. Да и зачем? Империя, языки и цивилизации, приливы и отливы истории — все это эфемериды. Только фратрии сохраняются вечно.
— Дом Каменного Топора, — показал Падрик, — принадлежит даттаджирам. Их глава все еще владеет этим топором. Он с кремниевой головкой, никто не знает, когда он был сделан, но, очевидно, задолго до появления металлургии, — он зевнул. — Вам еще не наскучило? Отправимся лучше туда, где мы сможем найти настоящую жизнь. В Старый Город.
— А меня там не будут бояться? — спросил Эдзел. Он надеялся, что не будут. Его обижало, когда матери при виде его хватали детей и убегали. У них такие очаровательные пушистые детеныши, наверное, их так приятно подержать в руках.
— Нет, — ответил Падрик. — Там не боятся черной магии, так как многие из них сами черные маги.
Они двинулись вниз, мимо рухнувших стен. Дома становились все ниже и меньше, они жались друг к другу, балконы нависали над узкими улочками, так что в небе была видна лишь тонкая пурпурная полоска. Строители, жившие в лучшие времена, когда почва не была такой сухой, вымостили улицы булыжниками. Копыта Эдзела громко стучали о камни — это был тихий квартал, в котором закутанные в плащи туземцы спешили мимо по каким-то неведомым делам, а где-то тихо плакала невидимая арфа. Пока они спускались к бывшему морскому дну, Эдзел еще раз оглянулся назад на красноватые скалы над городом, они спускались все ниже и ниже к остаткам пристани, сохранившимся среди зданий и зарослей тростника, среди которых блестели воды озера Урши.
Падрик остановился.
— Как вы насчет выпивки?
— Что ж, мне нравится ваше пиво… — Эдзел внезапно замолчал. Приемопередатчик на его шее ожил, оттуда донесся голос Фолкейна.
— Что это за демон! — Падрик отпрыгнул. Его меч выскочил из ножен. Пара икрананкийцев, сидевших на корточках у входа, выронила чаши и исчезла внутри.
Эдзел переговорил с Фолкейном по латыни и успокаивающе помахал рукой.
— Не тревожьтесь, — сказал он. — Это наша собственная магия, вполне безопасная. Это… вроде заклинания против злых духов, которое мы произносим прежде чем войти в незнакомый дом.
— Это нелишне, — Падрик расслабился. — Особенно здесь.
— Но зачем вы ходите сюда, если здесь так опасно?
— Выпивка, игра, а если повезет, то и схватка. Кишки провоняли в казарме… Идем.
— Я… я, наверное, лучше вернусь во дворец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
