Читаем без скачивания Вкус пепла - Камилла Лэкберг

Прокрутив запись трижды, он почувствовал полную уверенность. Однако кое-что требовалось еще освежить в памяти. Понимая, что дело не терпит отлагательства, он с пробудившейся энергией на цыпочках вошел в комнату Эрики. Рядом с ней спала Майя, и он понял, что дочку оставили тут в награду за то, что днем она была умницей и так хорошо спала в коляске.

— Эрика, — позвал он шепотом и тихонько потряс ее за плечо.

Он страшно боялся разбудить Майю, но ему было совершенно необходимо поговорить с Эрикой.

— Угу, — только и послышалось в ответ, но она даже не шевельнулась.

— Эрика, проснись, пожалуйста.

На этот раз она откликнулась на его призыв и, вздрогнув, посмотрела на Патрика ничего не понимающим взглядом:

— Что? Что такое? Майя проснулась? Она кричит? Пойду возьму ее к себе.

Эрика села на кровати и уже собиралась встать.

— Нет-нет, — остановил ее Патрик, осторожно надавив на плечо и побуждая снова лечь. — Тише! Майя спит крепким сном, — добавил он, указывая на сверток, который уже начал беспокойно шевелиться.

— Так что же ты мне спать не даешь? — сердито спросила Эрика. — Если только разбудишь Майю, я тебя убью!

— Я должен спросить у тебя одну вещь. Это срочно.

Он быстро объяснил ей то, что сам едва успел понять, и задал нужный вопрос. Озадаченно помолчав, она через несколько секунд ответила. Он велел ей ложиться и спать дальше, чмокнул в щечку и поспешил вниз. Там он взял телефон и с сосредоточенным выражением набрал какой-то номер, найденный в справочнике. Сейчас была дорога каждая минута.

~~~

Гётеборг, 1958 год

Что-то было не так. Она слишком долго ждала, оставляя все как есть. После смерти Оке прошло уже полтора года, а Пер-Эрик ничего не предпринимал, отделываясь от ее понуканий все более туманными отговорками. В последнее время он даже не старался придумывать какие-то ответы и все реже звонил ей, чтобы пригласить на свидание в отель «Эггерс», который она уже почти возненавидела. С некоторых пор ей стало тошно укладываться на тонкие гостиничные простыни и смотреть на безликую обстановку номера. Совсем не этого ей хотелось, и не этого она заслуживала. Ей полагалось бы поселиться на его огромной вилле, быть хозяйкой на его вечерах, пользоваться уважением, занимать такое положение в обществе, чтобы о ней писали в разделе светских новостей. За кого он ее принимает?

Сидя за рулем автомобиля, Агнес вся дрожала от злости. Из окошка слева от водительского сиденья ей видна была большая белокаменная вилла Пера-Эрика. За гардинами по комнате двигалась какая-то тень. Его «вольво» не ждал на широкой дорожке перед домом. Сейчас утро вторника, в это время он наверняка на работе, и Элисабет сидит дома одна, исполняя роль замечательной хозяйки, каковой и является: подрубает платочки, или чистит серебро, или занимается еще какими-нибудь скучными делами в этом роде, до которых Агнес никогда не опускалась. И уж наверное, нынешняя хозяйка дома даже не подозревает, что ее жизнь вот-вот пойдет прахом.

Агнес не испытывала ни малейших сомнений. Ей даже не приходило в голову объяснить уклончивость Пера-Эрика тем, что его увлечение понемногу проходит и он относится к ней все прохладнее. Нет. Это, конечно, по вине Элисабет он до сих пор не сделал ей предложения. Элисабет изображает из себя такую слабую, жалкую, беспомощную женщину только для того, чтобы удержать его при себе. Но Агнес, в отличие от Пера-Эрика, видела эту игру насквозь. И если у него не хватает мужества прямо объясниться с женой, то Агнес не терзалась никакими угрызениями совести.

Она вышла из машины и, кутаясь от ноябрьского ветра в шубку, решительным шагом быстро направилась к парадной двери.

Элисабет отворила ей сразу, уже со второго звонка, и встретила гостью с улыбкой, при виде которой ту передернуло от презрения. Ей нестерпимо захотелось стереть эту улыбку с лица хозяйки.

— Да это ты, Агнес! Как я рада, что ты решила меня навестить!

Агнес видела, что Элисабет говорит искренно, хотя лицо у нее было немного удивленное. Разумеется, вдова Оке уже бывала у них в доме, по приглашению и по торжественным поводам, но еще ни разу не приходила без предупреждения.

— Входи! — пригласила Элисабет. — Уж ты извини, что у меня тут небольшой беспорядок. Если бы я знала, что ты придешь, то прибралась бы.

Войдя в прихожую, Агнес огляделась в поисках беспорядка, о котором говорила хозяйка, и убедилась, что ничего не разбросано и каждая вещь лежит на своем месте. Для нее это было лишним подтверждением того, что Элисабет — законченная, убогая домашняя клуша.

— Садись, пожалуйста, я сейчас накрою стол для кофе, — вежливо предложила Элисабет и убежала на кухню, прежде чем Агнес успела ее остановить.

Она вовсе не собиралась мирно распивать кофе с женой Пера-Эрика, а хотела как можно быстрей управиться с делом, ради которого пришла, однако с неохотой сняла шубку и села в гостиной на диван. Не успела она там как следует расположиться, как Элисабет уже принесла поднос с кофейными чашками и толсто нарезанными кусками кекса и поставила его на столик темного дерева, отполированный до зеркального блеска. Кофе у нее, вероятно, был сварен заранее, так как она отсутствовала всего несколько минут.

Элисабет села в кресло напротив дивана, на котором устроилась Агнес.

— Вот, прошу, угощайся кексом, сегодня испекла.

Агнес недовольно взглянула на сдобное, напичканное маслом и сахаром изделие и сказала:

— Спасибо, но я, наверное, ограничусь одним кофе.

Протянув руку, она взяла с подноса чашку и пригубила напиток — он оказался крепким и вкусным.

— Конечно, у тебя фигурка, за которой надо следить, — засмеялась Элисабет и взяла кусок кекса. — Я-то проиграла эту борьбу, рожая детей. — Она кивнула на фотографии всех троих, которые родились у них с Пером-Эриком, а теперь уже выросли и разлетелись кто куда.

Агнес на минутку задумалась: как-то дети воспримут известие о разводе родителей и появлении новой мачехи? — но не усомнилась, что очень скоро сумеет их переманить на свою сторону. Не могут же они в таком возрасте не понять, насколько больше по сравнению с Элисабет она способна дать Перу-Эрику!

У нее на глазах хозяйка расправилась с одним куском кекса и потянулась за следующим. Этим безудержным обжорством она напомнила Агнес ее собственную дочь Мэри, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться и не выхватить толстый кусок кекса из руки хозяйки дома, как она привыкла делать с дочерью. Вместо этого она со светской улыбкой сказала:

— Как я догадываюсь, ты очень удивилась моему нежданному приходу, но, к сожалению, я пришла, чтобы сообщить тебе нечто неприятное.

— Нечто неприятное? И что же это такое?

Тон Элисабет мог бы насторожить Агнес, если бы та не была совершенно поглощена тем, что собиралась сказать.

— Да-да, это так. Понимаешь ли, — начала Агнес, спокойно ставя чашку на столик, — мы с Пером-Эриком, так уж случилось, полюбили друг друга. Притом уже очень давно.

— И теперь вы решили строить совместную жизнь, — докончила за нее Элисабет, и Агнес почувствовала большое облегчение оттого, что все прошло гораздо легче, чем она предполагала.

Но тут она взглянула на собеседницу и поняла, что здесь кроется какой-то подвох. Очень большой подвох. Жена Пера-Эрика глядела на нее с сардонической усмешкой, а в ее глазах появился холодный, пронзительный блеск, которого Агнес никогда за ней не замечала.

— Я понимаю, что для тебя это удар, — пробормотала Агнес, потерявшая уверенность в том, что ее тщательно продуманный спектакль пройдет по сценарию.

— Милая моя, я же знала о вашем романчике, в принципе, с самого начала. У нас с Пером-Эриком есть определенное соглашение, и оно проверено временем. Неужели ты думала, что ты у него первая… или последняя? — сказала Элисабет таким ехидным тоном, что Агнес захотелось размахнуться и дать ей пощечину.

— Не понимаю, о чем это ты! — отчаянно попыталась отбиться Агнес, чувствуя, как почва уходит у нее из-под ног.

— Не говори мне, что ты не замечала, как Пер-Эрик начал к тебе охладевать. Он уже не так часто звонит, тебе с трудом удается его отыскать, когда он нужен, во время ваших свиданий он кажется рассеянным. Уж я-то, слава богу, достаточно изучила своего мужа за сорок лет совместной жизни и знаю, как он поведет себя в такой ситуации. А кроме того, мне также стало известно, что у него появился новый объект страстного увлечения — некая брюнетка тридцати лет, секретарша в его фирме.

— Ты лжешь! — воскликнула Агнес, глядя на одутловатое лицо Элисабет, которое вдруг подернулось в ее глазах мутной дымкой.

— Думай что хочешь. Можешь сама спросить Пера-Эрика. А теперь, мне кажется, тебе пора уходить.

Элисабет поднялась, вышла в переднюю и демонстративно протянула гостье ее серебристо-серую шубку.