нашего прихода в правительство, тогдашний глава Центрального банка России Георгий Матюхин создал систему расчетно-кассовых центров (РКЦ), через которые пошли все расчеты государственных и коммерческих банков России. Главной идеей их введения был контроль со стороны российского Центробанка за финансовыми потоками в рамках борьбы с союзным центром. Однако, когда после распада СССР на систему республиканского Центрального банка свалились все расчеты на территории России и с бывшими союзными республиками, РКЦ стали страшным тормозом для платежей. Плохая организация работы, дополненная низкой технической оснащенностью расчетных центров, стала приводить к задержкам платежей на недели и даже месяцы. Что означало для предприятий в условиях высочайшей инфляции получение денег за поставленную продукцию с таким опозданием, то есть уже обесценившихся, полагаю, объяснять не нужно.
Я помню, что как-то в шутку предложил тогда правительству провести субботник: просто прийти в московский РКЦ и помочь разобрать мешки с платежками. И мое предложение довольно серьезно обсуждалось. Дело в том, что системы электронных платежей тогда не было и в помине. И клиенты банков, и сами банки в расчетах между собой и через систему Центрального банка использовали платежные документы на так называемых бумажных носителях. Обеспечение расчетов осуществлялось чисто механическим образом. В РКЦ привозились мешки с платежными документами, потом девочки-операционистки раскладывали их по назначению. Мешков было много, а осуществлявших эту деятельность работников явно недостаточно, особенно учитывая низкую механизацию их труда. В какой-то момент даже коридоры РКЦ оказывались завалены мешками с расчетными документами, а получатель денег мог ждать месяцами, пока дойдет очередь до его мешка и на счет предприятия наконец-то поступят деньги, уже серьезно похудевшие за счет инфляции. Несвоевременно поступали деньги и в бюджет.
Естественно, в такой неразберихе начались злоупотребления. За большие взятки можно было обеспечить, чтобы руку в нужный мешок запускали раньше, без очереди. На почве этой неразберихи и низкого уровня контроля возникла впоследствии и скандально известная история с фальшивыми чеченскими авизо, в рамках которой у Центробанка были похищены немалые суммы. Степень вовлеченности в криминал самих работников и руководителей ЦБ так и осталась до конца не выясненной. Как часто бывает, правоохранительные органы ограничились стрелочниками. Вся эта канитель в Центробанке сильно усугубила кризис неплатежей.
На ЦБ и лично Матюхина в то время катили бочки со всех сторон. Он был самой ругательной фигурой в прессе. Газеты «под Матюхина» чуть ли не специальные рубрики заводили. Это, конечно, была далеко не однозначная личность. Человек пришел из академического мира, доктор наук, известный специалист в области международных финансов, при этом приятель Хасбулатова, который, собственно, его на эту должность и привел. Судьба Матюхина в новой должности в чем-то была схожей с нашими судьбами первых министров суверенной России. Только он раньше нас начал. Вспомним, что такое был ЦБ России во время существования Союза? Пустое место, малозначимая республиканская контора с ограниченными функциями. И сначала Матюхину пришлось вести неравный бой с союзным Госбанком, защищая интересы России. А потом, после августа 1991 года, но еще до заключения беловежских соглашений, нужно было брать в свои руки Госбанк СССР, как я брал Госплан. Это, кстати, происходило примерно в одно и то же время. И Матюхин Госбанк взял, переведя всю его систему в ЦБ России.
Но у российских банкиров в то время проявился чрезмерный революционный задор. В отличие от меня они разогнали чуть ли не все лучшие кадры союзного Госбанка. Тогда оттуда ушли, в частности, Виктор Владимирович Геращенко и Татьяна Владимировна Парамонова. Она мне рассказывала, как «матюхинцы» разгоняли конкурентов: вызывали знающего, опытного финансиста, специалиста экстра-класса и говорили без каких-либо извинений и обоснований: с такого-то числа (иногда прямо с завтрашнего дня) вы нам не нужны, мы тут сами. Вероятно, сотрудники Центробанка России так брали реванш у своих бывших начальников и кураторов. Хотя, конечно, кадры в российском банке были несопоставимы по квалификации с работниками союзного банка. Да и вообще в руководстве ЦБ РСФСР появилось много попросту случайных людей. В качестве примера могу назвать народного депутата Рассказова, который стал первым заместителем Председателя Центробанка, хотя в банковском деле разбирался слабо. Конечно, после того как они поняли, что кадры разогнали напрасно, многих стали звать обратно. Но, во-первых, новые начальники уже успели натворить немало глупостей, а во-вторых, за это время у многих уволенных нашлась хорошая работа. Коммерческие банки вырастали тогда как грибы после летнего дождичка, и классные специалисты системы Госбанка ценились на вес золота. Например, Виктор Геращенко возглавил Московский международный банк – один из первых в России банков с иностранным капиталом.
Любопытно, что когда настала пора оставить свои кресла тогдашним руководителям Центробанка России, они оказались мало востребованы в серьезных коммерческих банках. Георгий Матюхин возглавил крошечный банк, зарегистрированный в Горном Алтае. Александр Хандруев стал банковским консультантом и впоследствии вице-президентом Ассоциации региональных банков «Россия». Депутат-зампред Рассказов вернулся в Рязань, где также занимается финансовым консультированием.
Так или иначе, но абсолютная неподготовленность Центробанка к новым условиям начала топить всю нашу политику финансовой стабилизации. Плюс к тому Центробанк очень долго не мог наладить отсечение «пустых» денег из других республик. Только в середине 1992 года были наконец введены полноценные корсчета для банков бывших советских республик и было сделано так, что закупать что-нибудь в России можно было только в пределах остатка на корсчете, иначе платежи не пропускались. Конечно, с этой мерой Центробанк серьезно запоздал, но правительство не могло ему приказывать. ЦБ правительству не подчинялся. Построение новой системы расчетов с бывшими советскими республиками заняло несколько месяцев, а до того еще несколько месяцев мы убили на то, чтобы убедить Верховный Совет в необходимости создания этой системы.
Верховный Совет был категорически против разделения денежных систем и постоянно упрекал правительство. По его мнению, финансово отделяя братские республики, мы усугубляли последствия распада Союза, разрушали хозяйственные связи, ставили российские предприятия в тяжелое положение, якобы лишая их сырья и комплектующих. Сейчас подобная логика вызовет улыбку даже у старшекурсника экономического вуза. Но всем требовалось время на осознание того, что в рыночной экономике действуют свои законы, и если у вас есть деньги, то вы ничего не лишитесь, а все необходимое купите или на Украине, или в Узбекистане, или еще где-то. Увы, многие наши тогдашние парламентарии были элементарно неграмотными в экономическом отношении людьми, к тому же не верящими в возможность положительного результата. В первую очередь многие из них не верили, что российский рубль серьезно укрепится и республики за ним будут гоняться. Когда мы убеждали их, что чем быстрее мы укрепим рубль, тем легче будут складываться хозяйственные отношения с республиками, в ответ
