class="p1">— Что бы ты ни отдал, я хочу все. Все темное, все страшное. Я хочу этого. Навсегда.
Вот так дитя тьмы узнало, что не обязательно выходить на свет, чтобы обрести счастье. Нужно просто найти человека, готового шагнуть в серую зону.
— Это все твое. Каждая поврежденная часть меня. Она твоя, Маленькая Воришка. Надеюсь, тебе нравятся игры в темноте, мы останемся здесь на некоторое время.
Глава 32
Брайар
Только за неделю до Рождества полицейские наконец опознали тело, которое было сожжено в местном доме для вечеринок. На той неделе студенты и преподаватели собрались вместе в заснеженном внутреннем дворе, чтобы создать мемориал Грегу Уэсту.
Проходя мимо шаров, фотографий, открыток «Мы скучаем по тебе» и других памятных вещей, я не могу проникнуться к нему жалостью. К человеку, который жил в одиночку и помогал продавать девушек в сексуальное рабство.
Я крепко обхватываю пальцами две чашки кофе, толкаю плечом тяжелую дверь в столовую и пробираюсь через ряды, пока не вижу уткнувшуюся носом в книгу Лиру, а напротив нее пустующее место для меня.
— Дикий первый семестр, да? — говорю я, опускаясь на стул и подвигая к ней дополнительную чашку.
— Сдала экзамены, стала свидетелем убийства, совершила поджог. Я бы сказала, что это один из тех, которые можно записать в учебники, — Лира поднимает взгляд и благодарит меня за кофе.
Я не знаю, как называется объединение из-за хаоса, но мы с Лирой сделали наше общество одиночек чем-то вроде вечности. После всех перипетий последнего семестра я не могу представить, как буду доживать оставшиеся дни в колледже без нее.
— Ты видела полицейских в кампусе? Я слышала, они опрашивали девушек, которые дружили с Коралиной. Было слишком много пропавших и мертвых тел, чтобы не начать следствие, — говорит Лира, перелистывая страницу в своей книге.
— Да, — ужас заполняет мой желудок. — В конце концов, это должно было случиться.
Все в наших действиях с Алистером было не как у всех. Но это не означало, что я меньше о нем заботилась, не означало, что моя тревога, как бы он не попал в тюрьму, уменьшилась из-за того, что несколько недель назад у нас было первое свидание.
Я знала, что у меня есть глубокая, основательная связь с ним. Наши души соединились благодаря тому, что в детстве мы оба по различным причинам были невидимками. Но именно в День благодарения я поняла, что люблю его.
Когда он вошел в квартиру Томаса в брюках и рубашке, с пирогом, который заставила его принести бабушка Тэтчера. Я видела, как он вышел из своей зоны комфорта ради чего-то, что делало меня счастливой.
Все, чего я хотела, это чтобы он зашел ко мне, я не ждала ничего другого.
Мы провели день вместе, и это было похоже на то, что делает настоящая, нормальная пара. Мы помогали на кухне, пока Томас рассказывал истории своей молодости, а мы пытались найти общий язык. В течение тридцати минут царило неловкое напряжение, но оно быстро растаяло, как только Алистер начал привыкать к ситуации.
Я любила его за то, что знала: Алистер готов отказаться от всего, чтобы защитить меня. Чтобы сделать меня счастливой. И хотя я, возможно, никогда не услышу от него этих трех коротких слов, я знаю, что он это чувствует.
Алистер Колдуэлл никогда не будет мужчиной, осыпающим меня красивыми словами и любовными стихами. Мужчиной, выражающем все свои чувства или признающимся в любви. Но он тот человек, который пройдет сквозь снежную бурю, чтобы принести мне пирог из закусочной Тилли во время выпускных экзаменов. Человек, который сломает носы таким, как Истон Синклер, за то, что они не оставляют меня в покое.
Он — мужчина, в котором есть дикость и надежность. Идеальный баланс, позволяющий мне чувствовать себя живой и в то же время в безопасности. Единственный наркотик на планете, который мне подходит. Лира была в какой-то степени была права в той закусочной.
Я не та девушка, которой нужен только комфорт. Мне нужен вызов. И именно таким и оказался Алистер. Вызов каждый день.
Я не знаю, когда это произошло, когда ненависть и похоть сменились любовью, когда мое сердце начало рисовать его имя на своих стенках не с отвращением, а с восхищением.
Было бы просто ужасно, если бы парень, с которым я только что начала встречаться, попал в тюрьму за убийство, но, находясь с ним, я понимала, что иду на этот риск.
— Итак… — начинаю я, сунув руку за спину и вытащив аккуратно завернутый подарок. Прямоугольную коробку, украшенную черно-фиолетовой оберточной бумагой.
— Брайар! Я думала, мы договорились не дарить подарки! — ругает меня она.
— Я должна была тебе что-то подарить. Я увидела это, и оно было слишком идеальным. Оно практически спрыгнуло с полки.
Маленькая невинная ложь. Я сделала его на заказ, но ей не нужно этого знать.
— Я думала, что смогу сделать тебе сюрприз, — надулась Лира, достав гораздо большую коробку и пододвигая ее по столу ко мне.
Мы смеемся, понимая, что мы из тех людей, которые не могут не дарить подарки тем, кто нам дорог.
Вместе мы начинаем открывать наши подарки, внутри моего — мягкий красный пуловер. От материала, похожего на винтажный, мои пальцы сжимаются от счастья, и я провожу ими по вышивке, которая гласит: «Общество одиночек».
Если бы на мне уже не было десять слоев одежды, я бы надела его, настолько он мне понравился.
Подарком Лиры оказался серебряный браслет с шармами, цепочку уже украшают четыре шарма. Милый жук, вишенка, маленький нож — за ее одержимость сериалом «Мыслить, как преступник», и ворон — из-за ее любимого Эдгара Аллана По.
Я подхожу к противоположному краю стола, обхватываю ее руками и крепко прижимаю к себе. Я очень благодарна судьбе за то, что моей первой подругой стала такая, как Лира.
Мы сидим за кофе, планируем целый марафон рождественских фильмов и наслаждаемся обществом друг друга.
Только когда я получаю уведомление на телефон, мне приходится уйти. Текст простой:
Лабиринт в пять.
Я говорю Лире «пока», не то чтобы я не увижу ее сегодня вечером перед тем, как мы все уедем на рождественские каникулы.
Не в силах побороть бурлящее в животе волнение и порхающих там бабочек, я быстро выхожу из столовой. Я мчусь через территорию школы в сторону района Берсли.
Снег валит не переставая, огромные снежинки падают на и без того белую землю. Отпечатки моих ботинок оставляют за собой след, когда я
