места. Помощники шерифа нервничали, они стояли, теребя оружие и бросая вокруг злобные взгляды.
Лондон закрыл дверь.
– Не знаю, почему нельзя было разговаривать так, чтобы люди слышали.
«Главный» заметил Мака и Джима и сердито взглянул на Лондона:
– Убери этих двух!
– Ох-ох… – насмешливо отозвался Лондон.
– Послушай, Лондон. Ты не понимаешь, что делаешь. Я дам тебе шанс вернуться к работе, если вышибешь отсюда этих двоих.
– За что их так? – спросил Лондон. – Они хорошие ребята.
– Они красные. Они втягивают добрых людей в беспорядки. Да им наплевать на всех здесь, лишь бы бучу устроить! Избавьтесь от них и можете вернуться к работе.
– Предположим, мы их вышибем отсюда, – сказал Лондон, – и что тогда? Получим ли мы те деньги, что были нам обещаны до урезания платы?
– Нет, но вы сможете беспрепятственно продолжить работу. Хозяева простят вам все, что было до этого.
– Но тогда в чем был смысл забастовки?
«Главный» понизил голос:
– Я скажу тебе, на что готов пойти и что могу предложить тебе. Ты вернешь людей на работу, а за это получишь постоянную должность помощника управляющего с оплатой пять долларов в день.
– Ну а эти парни, мои друзья?
– По пятьдесят долларов – и пусть выметаются из долины!
Джим глядел в тяжелое задумчивое лицо Лондона. На лице Мака играла недобрая улыбка.
– Я хочу обговорить оба варианта. Предположим, мы и мои друзья не согласимся на ваше предложение, что тогда?
– Тогда вы через полчаса вылетите отсюда вверх тормашками. Мы включим в черный список всю вашу чертову шайку, и вам некуда будет податься, нигде для вас не найдется работы. Пятьсот помощников шерифа обеспечат это, если потребуется. Вот он какой, второй вариант! Мы уж постараемся, чтобы нигде для вас места не нашлось, кроме как в адском пекле. Скажу больше: мы упрячем за решетку твоих дружков и постараемся, чтоб дали им по полной.
– Вы не сможете вменить им бродяжничество, если у них будут деньги, – возразил Лондон.
«Главный» шагнул к нему и, подступив ближе, сразу же воспользовался представившимся преимуществом.
– Не дури, Лондон. Ты не хуже меня знаешь законы о бродяжничестве. И знаешь, что бродяжничеством будет названо все, что заблагорассудится назвать судье. А к тому же, да будет тебе известно, у нас здесь судья – Хантер. Хватит, Лондон. Верни людей к работе, и будет тебе хорошая постоянная должность за пять долларов в день.
Лондон опустил глаза, потом метнул взгляд на Мака, молча спрашивая у него, как быть. Мак ничем не нарушил тягостного молчания.
– Ну хватит, Лондон, хватит! Как ты решишь? Твои красные дружки тебе тут не помощники, и, черт возьми, ты это отлично знаешь.
Джим стоял поодаль, и его сотрясала дрожь. Он молча, вытаращив глаза, наблюдал всю сцену. Мак не сводил глаз с Лондона и видел то, чего не замечал «главный»: он видел, как мало-помалу каменеют, а потом распрямляются плечи Лондона, как наклоняется широкая мускулистая шея, как медленно поднимаются цепкие, крючковатые руки, а в глазах зажигается опасный огонек, вот уже покраснела шея, занялись краской щеки…
– Лондон! – резко выкрикнул Мак.
Лондон дернулся от неожиданности и слегка обмяк. Мак спокойно сказал:
– Я знаю, как с этим быть, Лондон. Пока этот джентльмен здесь, мы соберем народ и устроим общее собрание. Расскажем парням, как нам предложили их продать, и проголосуем, браться ли тебе за эту пятидолларовую работу, а затем… ну, затем мы попробуем удержать парней, чтобы они не набросились на джентльмена и не расправились с ним прямо здесь, не сходя с места.
«Главный» побагровел от гнева.
– В последний раз предлагаю! – выкрикнул он. – Соглашайтесь либо убирайтесь отсюда!
– Мы как раз и намечали убраться, – сказал Мак.
– Из Торгас-Вэлли убирайтесь! Мы вас вышвырнем отсюда!
– О нет, не вышвырнете. Мы нашли частное владение, где сможем расположиться. Хозяин пригласил нас.
– Врешь!
– Послушайте, мистер, – сказал Мак. – Нам и без того не слишком просто обеспечить вам и вашей охране беспрепятственный и без эксцессов уход отсюда. Не усугубляйте же ваше положение.
– Ну и где, как вы считаете, вам удастся расположиться?
Мак присел на ящик и произнес ледяным голосом:
– Видите ли, мистер, мы собираемся разбить лагерь на ранчо Андерсона. Ваши недоумки-подручные только и мечтают выгнать нас отсюда. Прекрасно. Мы попробуем воспользоваться шансом. Тогда мечтой этих пролаз станет другая – попробовать добраться до Андерсона и отплатить ему. Я вот что скажу вам: если ваши парни тронут собственность Андерсона или причинят вред ему самому, если пострадает хоть одно его плодовое дерево, то это будет сигнал тысяче наших парней, каждому из которых будет выдан коробок спичек. Понятно, мистер? Можете, если хотите, расценивать это как угрозу: тронете ранчо Андерсона, и мы напустим красного петуха на каждый дом, каждый амбар в этой чертовой долине.
В глазах у Мака стояли слезы ярости. Грудь его вздымалась, и казалось, что он готов взорваться криком.
«Главный» резко повернулся к Лондону:
– Видишь, с какими людьми ты вздумал дружбу водить, Лондон? Знаешь, сколько лет дают за поджог?
– Лучше уходите-ка отсюда подобру-поздорову, мистер! – задыхаясь, выдавил из себя Лондон. – Я ведь и убить могу, если не уйдете. Уходите, сейчас же! Пусть он уйдет, Мак! – выкрикнул он. – Ради бога, заставь его уйти!
«Главный» попятился от тяжелого, напиравшего на него тела Лондона. Сунув руку за спину, он нащупал дверную ручку.
– Угроза убийством, – хрипло пробормотал он. Дверь за ним осталась распахнутой.
– У вас нет свидетелей угрозы, – сказал Мак.
За дверью помощники шерифа тянули головы, пытаясь разглядеть за твердо стоящими на своих постах караульными, что происходит.
– Вы идиоты, все вы, – сказал «главный». – Если надо будет, найдутся десятки свидетелей, которые подтвердят все, что я им велю подтвердить. Свое последнее слово я сказал.
Караульные посторонились, давая пройти «главному». Помощники шерифа заняли свои места по бокам от него. Люди стояли, нахохлившись, и молчали, не произнося ни звука. Толпа расступилась, освободив проход для троих шагавших сквозь нее людей, и молча провожала их взглядами, во взглядах этих были недоумение и гнев. Троица горделиво прошествовала к большой стоявшей на углу открытой машине. Сев в нее, они укатили, и люди медленно стали переводить взгляды в сторону открытой двери, ведшей в каморку Лондона. Лондон стоял, прислонившись к притолоке, и выглядел слабым и больным.
Мак встал в дверях и обнял Лондона за плечи. Они стояли, возвышаясь на два фута над головами людей. Мак громко заговорил:
– Слушайте, парни. Мы не хотели говорить вам это, пока они не уберутся, боялись, что вы затопчете их, разорвете в
