Он наклонился вперед и тихо прошептал:
- Я вернулся, чтобы сбросить Мониподио с трона. Чтобы разрушить его порочное королевство и вытрясти из него имя человека, который убил Бартоло.
Закариас рассмеялся.
- У тебя есть собственное войско?
- Нет. Нас только двое - Хосуэ и я. Ну, теперь еще и ты, если захочешь к нам присоединиться.
Руки слепого задрожали, и вино из его стакана выплеснулось на стол.
- Подойди ближе, мальчик. Я хочу прикоснуться к тебе.
Санчо удивленно повиновался. Он обошел стол и встал рядом со слепым. Тот протянул к лицу юноши костлявые пальцы, ощупывая каждый изгиб.
- Должно быть, тебе не больше двадцати весен, я бы сказал, что меньше. Как ты собираешься разделаться с самым зловещим и могущественным человеком в Севилье? С человеком, на которого сейчас работает дюжина телохранителей, убивающих с той же легкостью, с какой подтирают зад? С человеком, живущим в неприступном доме с многочисленными тайными проходами, который он редко покидает?
Санчо снова сел и улыбнулся. В голосе Закариаса не было ни осуждения, ни недоверия. Лишь страстное желание.
- Разрушу его организацию и поверну его же людей против Мониподио. Бартоло как-то сказал мне, что скорее предпочел бы королевское правосудие, чем сострадание Мониподио. Если найдется группа людей, которые думают так же, то мы сможем с ним разделаться.
Слепой снял закрывающую глаза повязку и помассировал себе виски, обнажив свои бесполезные белесые глазные яблоки.
- Среди всего севильского сброда не найдется такого безумца, который решился бы выступить против Мониподио.
- Мне и не нужна ничья помощь. Лишь чтобы они были на него обижены. Разве никто не ставит под сомнение его лидерство?
Слепой кивнул.
- В последнее время сукин сын совсем потерял контакт с реальностью. С каждым днем становится всё сложнее грабить, особенно с тех пор, как война с Англией увеличила число голодающих и нуждающихся. Месяц вслед за возвращением из Индий флота оказывается неплохим, но в остальное время года можно едва сводить концы с концами. Однако Мониподио требует той же доли, что и всегда, и из-за долга в четыре мараведи присылает банды убийц. Все перед ним в долгах как в шелках.
- Несколько дней назад, когда мы с Хосуэ прибыли в Севилью, я слышал перестрелку из аркебуз, - сказал Санчо, вспомнив, как он пробирался в потемках за стенами, чтобы избежать этих незнакомцев.
- То была банда Кармоны, они на ножах с бандой у Кладбищенских ворот, с тех пор как те нанесли им сильнейший удар. Я слышал, что за две ночи обе банды многих потеряли, а это лишь одно из многих подобных происшествий. Атмосфера с каждым разом всё накаляется, и не только между ворами, но и между обычными людьми. Зима будет тяжелой.
- В особенности для тех, кому приходится ночевать под открытым небом.
Санчо больше ничего не прибавил. Он предпочел оставить вопрос висеть в воздухе. Слепой, умевший различать оттенки молчания, возбужденно заерзал.
- Да, парень, я ненавижу этого подонка и был бы счастлив на него помочиться, когда он упадет с трона. Но я боюсь. Что я от этого получу?
- Освободишься от долга. Отомстишь тому, кто использовал тебя столько лет. И деньги, много денег. Ты это поймешь, когда я расскажу о своем плане.
- Последней причины было бы достаточно.
- Значит, ты с нами?
Слепой показал на свою тарелку, теперь опустевшую, стоящую перед ним на столе.
- Друг мой, одно дело - принять участие, а другое - увязнуть. В яичнице с колбасой курица лишь принимает участие, зато свинья увязла по самые уши. Понимаешь, о чем я?
Санчо расхохотался и протянул слепому руку.
- Не волнуйся, Закариас. Мы не допустим, чтобы с тобой обошлись, как с простым поросенком.
XLVII
Клара окунула в ведро тряпку, которой она мыла лестницу, проклиная свою несчастную судьбу. Неделю назад она вернулась в дом Варгаса, и эта неделя показалась ей поистине бесконечной и полной безмерной горечи. Она едва успела закрыть глаза своему учителю. Как только она вернулась в дом Варгаса, чтобы сообщить ему о смерти лекаря, купец приказал ей вновь приступить к своим прежним обязанностям.
Мытье полов для Клары было настоящим мучением по сравнению с тяжелой, но приятной работой в саду и в лаборатории. Ежедневная монотонная рутина становилась еще более невыносимой, когда она вспоминала о брошенных растениях, чахнущих в доме лекаря.
Была и другая, более серьезная причина, по которой Клара горько жалела, что не может вернуться в дом Монардеса. Пару дней назад у нее кончились заветные кристаллы, угнетающие мужское естество Варгаса. Она была от всей души признательна лекарю за то, что он приготовил это снадобье, ибо вскоре после того, как мать так безжалостно обкромсала ей волосы, Варгас впервые начал к ней приставать.
Некоторое время он пожирал ее глазами, не прекращая крутить в руках трость. Девушка втирала в его ногу мазь, стараясь держаться подальше, чтобы Варгас ее не замечал, что явно было невозможной задачей.
- Иди сюда! - хрипло позвал он.
Клара не смотрела на него. Ей и так было известно, о чем он думал. Дыхание его стало тяжелым, и в комнате повисло опасное напряжение. Она принялась поспешно собирать свои вещи.
- Мне нужно идти, - сказала она.
Варгас не ответил. Вместо этого он вдруг поднялся на ноги, схватил Клару за запястье и рванул на себя, прежде чем она успела хоть что-то сообразить. Девушка попыталась вырваться, но купец притянул ее к себе, прижимаясь к ее спине всем своим телом.
- Как долго я мечтал об этом! - прошептал он ей в самое ухо, его дыхание пахло луком и вином. - А теперь молчи, как тебе и полагается! Или твоя мамаша думала, что, если она обрежет тебе волосы, ты станешь для меня менее желанной? Да этого просто не может быть! Что с тобой ни сделай, ты все равно останешься маленькой сучкой, такой прелестной и сладкой сучкой.
Толстая рука Варгаса крепко обхватила девушку, прижав ее руки к бокам. Левой рукой он принялся тискать ее грудь через платье, одновременно пытаясь распустить пояс панталон. В конце концов ему это удалось, и штаны упали вниз, до самых щиколоток. Теперь дело стояло за Клариным платьем, которое ему, несмотря на отчаянное сопротивление, удалось-таки задрать до талии. Девушка закричала, когда хозяин раздвинул ей ноги своими голыми коленями, она пыталась царапаться, однако ногти ее были острижены настолько коротко, что подушечки пальцев лишь беспомощно скользили по коже насильника.
- Молчи! Заткнись, черт бы тебя подрал!
Клара сопротивлялась изо всех сил, однако Варгас был намного сильнее. Но, к счастью, удача была не на стороне купца, он вдруг сунул руку в пах. Клара почувствовала, как он пытается оживить свое внезапно ослабевшее мужское орудие. Напрасно он тискал его рукой, напрасно даже попытался всунуть ей между бедер - злополучный орган так и оставался кусочком дряблой, мягкой и бесполезной плоти.
