Хелен понимала, что сплетники вовсю работают языком. Сейчас уже все наверняка знают, что Мэтью вернулся обратно к жене, но никто прямо при ней об этом не упоминал. Судя по сочувственным взглядам, которые бросали на нее их общие знакомые, она решила, что Мэтью умолчал об истории с Элинор, а ей уготовил роль жертвы. Такое положение ее вполне устраивало. Однажды днем Хелен из бухгалтерии осторожненько упомянула, что у Джеффа есть друг, который был бы хорошей парой для Хелен, и Хелен подумала (вслух, так уж получилось, хотя она этого не хотела): нет, уж лучше сразу покончить с собой. Лора ни о чем подобном никогда не заикалась.
Однажды утром Хелен пришла на работу и увидела, что Лора, Хелен из бухгалтерии и Рона стоят вокруг большого, бестолково украшенного шоколадного торта с выведенной кремом кривой надписью «Хелен — 40! Поздравляем!». Она опоздала, и они явно перестали ее ждать и обсуждали сериал «Истендерз», так что ей пришлось покашлять, чтобы дать им знать, что она здесь. Заметив ее, они не в лад исполнили «С днем рожденья тебя». Хелен старалась не думать о надвигающейся дате и, придя на работу, не знала, плакать ей или смеяться. Потом она поняла, что три ее сослуживицы — единственные люди на свете, кто вообще вспомнил о ее дне рождения. Ее не поздравили ни родители, ни Рейчел, ни другие подруги, с которыми она виделась раз в год. Поэтому она решила расплакаться, отчего пение резко оборвалось.
— Я сама пекла торт, — сказала Хелен из бухгалтерии, отчего Хелен расплакалась еще сильнее.
Видимо желая окончательно ее добить, они купили ей подарок — довольно изящный браслет. Хелен предположила (совершенно верно), что его выбирала Лора. Потом они пошли обедать в местный китайский ресторанчик, где выпили пива «Тайгер». На работу вернулись поздно; все глупо хихикали. Хелен чувствовала себя польщенной, но ей было слегка не по себе оттого, как суетятся друзья по поводу ее юбилея. А еще ей стало грустно, когда она вспомнила, с чем пришла к сорокалетию. Из всех друзей у нее осталось всего три человека, с которыми она работала. К концу дня они заикнулись было о том, чтобы сходить в паб, но уговаривали не слишком настойчиво; Хелен понимала: они говорят о пабе только потому, что так надо, — а вообще у каждой из них есть своя жизнь и все спешат домой. Кроме того, от пива, выпитого за обедом, у нее разболелась голова, так что она вежливо поблагодарила их и отказалась.
Дома она поставила воду для макарон, как вдруг в дверь позвонили. Хелен уже давно перестала ожидать, что Мэтью вернется за вещами, и все равно внутри у нее все сжалось, а сердце забилось чаще. Ее подташнивало от волнения, когда она на цыпочках пробиралась к двери, чтобы посмотреть в дверной глазок. Она увидела огонек — возможно, то горела свеча на белом фоне, напоминая ритуалы ку-клукс-клана. Лица не было видно, во всяком случае, в глазок. Она могла просто прокрасться на цыпочках обратно по коридору и спрятаться под пуховым одеялом, пока незваный гость не уйдет, но ее одолело любопытство. И потом, мысль о том, что кто-то вспомнил о ее дне рождения — даже если этот «кто-то» ненавидит ее и собирается плеснуть ей в лицо бензином, а потом поджечь той самой свечкой, — преисполнила ее благодарностью. Она повернула ключ в замке, предварительно накинув цепочку.
Она увидела белую коробку с огромным тортом. Торт был с кремом и свежими фруктами; с одной зажженной свечой в центре. Когда дверь приоткрылась, за коробкой Хелен увидела Софи. Софи держала торт в руках и смотрела на нее поверх коробки — надо сказать, довольно невыразительно.
— С днем рождения, — произнесла она без всякого выражения. — Сегодня ведь твой день рождения, не так ли?
Хелен была ошеломлена. Она часто представляла себе встречу с Софи, полной подавленности и гнева; и в самые плохие моменты она утешала себя удачно созданной — и совершенно невероятной — фантазией, в которой ее бывшая подруга приходит, чтобы сказать, что прощает ее за все. Потом они находят общий язык, как было до всего (только Хелен остается Хелен, а не Элинор, конечно). Но настоящая Софи, похоже, не подходила ни под один из сценариев. Она неловко переминалась в дверях с тортом и выглядела так, будто не знает, что делать дальше. Все-таки она принесла торт и даже воткнула в него свечку. Уже хорошо — если, конечно, торт не отравлен.
— Господи! Спасибо. — Хелен вспыхнула. — И как ты вспомнила? — Надо что-то предпринять, вспомнила она. Не стоять же здесь целую вечность. — Хочешь войти?
— Ну, хорошо. Только на минутку.
Хелен повела ее по коридору. Жаль, что в последние месяцы она так редко наводила в доме порядок!
— Значит, — сказала Софи, оглядываясь, — здесь жил Мэтью.
— Ну… да.
Последовавшая тишина показалась им обеим бесконечной.
— Ты пришла за его вещами? — спросила, наконец, Хелен.
Софи пропустила вопрос мимо ушей.
— Я получила твое послание.
— О… я тогда была пьяна. Извини. Я не хотела еще больше осложнять твою жизнь… — Она замолчала, совершенно выдохшись.
— Все в порядке, я в курсе. Ее зовут Александра. Я уже давно знаю о ней.
— Хорошо. — Хелен осознала, что Софи все еще держит коробку с тортом, и взяла ее у нее. — Какой красивый!
— В самом деле?
— Сейчас принесу нам чего-нибудь выпить. Ты ведь выпьешь со мной?
Она открыла бутылку «Пино-гри» и налила два больших бокала, затем вернулась в гостиную и села на стул напротив дивана, где теперь сидела Софи. Что, черт побери, происходит? Она набрала в грудь побольше воздуха.
— Софи, не пойми меня превратно, я очень рада тебя видеть, но я ничего не понимаю. В последний раз, как мы виделись — ну… скажем так, я не ожидала, что ты вспомнишь о моем дне рождения.
Софи сделала большой глоток вина.
— Если честно, сама не понимаю, что я здесь делаю. Мне стало не по себе оттого, что ты в свой день рождения, наверное, сидишь совсем одна…
— Потому что у меня нет друзей…
— …потому что у тебя нет друзей. Это понятно. — Софи криво улыбнулась. — И я хочу, чтобы ты знала кое-что, просто потому… ну, я просто хочу, чтобы ты знала. — Она глубоко вздохнула, глядя на Хелен поверх бокала. — Мы с Мэтью не вместе.
— Ну да, конечно… Александра.
— Нет. Александра появилась позже. Она появилась совсем недавно, на самом деле они познакомились на вечере для разведенных. Она милая, мне она нравится, но у них все только в самом начале, и потом, сомневаюсь, чтобы он долго оставался верным своей ровеснице.
— Она выглядит мило. — У Хелен не было представления, куда клонит Софи.
— Я ненавидела тебя в тот вечер, — продолжала Софи. — Ты не представляешь, что я пережила, когда узнала… что вы с Мэтью…
