Предаваясь этим размышлениям на ходу, Командир Порта тихо улыбался про себя. Он знал, что со временем Киннисон поймет, сколь огромна Вселенная, как долго течет время и что Порядок Вещей, охватывающий всю Вечность и всю Вселенную, есть нечто непостижимо большее. С такими тайными мыслями ветеран космоса уселся на свое рабочее место и погрузился в нескончаемые дела.
Для Киннисона, не достигшего в своем мироощущении философских высот Хейнеса, а смотревшего на все с позиций своего возраста, перелет на Тренко был поистине бесконечным. Как ни хотелось ему поскорее приступить к осуществлению плана задуманной им кампании, Киннисон не без удивления обнаружил, что ни мысленные посылы и даже произносимые вслух ругательства не позволяют спидстеру прибавить скорости, так как и без того он развил ту совершенно немыслимую, чудовищную скорость, на которую были способны его двигатели. Не помогло и расхаживание по крохотному посту управления. Киннисон пытался заняться физическими упражнениями, но напрасно: даже физическая нагрузка не могла отвлечь его от размышлений о главном. Заниматься же умственной гимнастикой было решительно невозможно. Киннисон не мог думать ни о чем другом, кроме как о Базе Гельмута.
Но вот спидстер приблизился к Тренко. Киннисон без труда нашел космопорт Галактического Патруля. К счастью, было лишь одиннадцать часов и Киннисону не пришлось долго ждать разрешения на посадку. Он посадил свой спидстер в инерционном режиме, послав в пространство мысленное сообщение:
- Линзмен из космопорта Тренко - Тригонси или тот, кто его замещает! Линзмен Киннисон из Солнца III просит разрешения на посадку.
- Здесь Тригонси, - последовал мысленный ответ, - Добро пожаловать, Киннисон. Вы опускаетесь по идеальной прямой. Вам удалось настолько усовершенствовать свой летательный аппарат, что можете совершать посадку по идеальной прямой даже в среде с сильными возмущениями?
- Спидстер усовершенствовал не я. Мне его только предоставили для полета.
Пока спидстер в крепких объятиях посадочных захватов втягивался в тамбур и проходил дезинфекцию, Киннисон продолжал мысленные консультации с Тригонси. Этот уроженец Ригеля играл важную роль в планах задуманной Киннисоном кампании, а поскольку он к тому же был Линзменом, ему можно доверять. Кратко рассказав Тригонси о разыгравшихся событиях и о своих планах на будущее, Киннисон заключил:
- Теперь вы понимаете, почему мне необходимо экстренно раздобыть около пятидесяти килограммов тионита. Не миллиграммов и даже не граммов, а пятьдесят килограммов! Поскольку такого количества тионита заведомо не найдется во всей остальной Галактике, мне не оставалось ничего другого, как прибыть сюда и просить вас помочь мне собрать все пятьдесят килограмм до последнего грамма.
Вот так! Ни больше ни меньше! К линзмену, в чьи обязанности входит пресекать любую попытку вывезти с Тренко хотя бы одно растение, вдруг ни с того ни с сего обращаются с просьбой помочь в сборе такого количества запрещенного наркотика, которое превышает всю продукцию подпольных лабораторий торговцев наркотиками всей Галактики за солнечный месяц! С тем же успехом Киннисон мог бы зайти в Казначейство в Вашингтоне и обратиться к начальнику Бюро по борьбе с наркотиками с меланхолическим замечанием, что вот, мол, заглянул к вам, чтобы одолжить десять тонн героина! Но Тригонси не возмущался и не задавал вопросов. Он даже не удивился. Ведь перед ним был Серый Л и измен.
- Собрать такое количество тионита не составит особого труда, - ответил Тригонси, задумавшись на мгновение. - Мы располагаем сейчас несколькими лабораторными установками для получения тионита, конфискованными у цвильников. Их просто не успели еще отослать. Все мы, разумеется, хорошо знакомы с методами экстрагирования и очистки наркотика.
Тригонси отдал необходимые распоряжения, и вскоре космопорт Тренко представлял собой удивительное зрелище: весь личный состав Галактического Патруля, расквартированный на Тренко, изо всех сил... нарушал закон, который до того считался незыблемым!
Лишь недавно миновал полдень, и наступило самое тихое время суток. Ветер упал почти "до нуля", что на планете Тренко означало: сильный человек в состоянии выстоять против такого ветра. Поэтому Киннисон облачился в легкий скафандр и вскоре с деловым видом собирал некое растение с широкими листьями, которое, как ему сообщили, было богатейшим источником тионита.
Не успел Киннисон проработать несколько минут, как к нему подползло какое-то плоское существо и, убедившись, что оболочка скафандра несъедобна, отползло в сторону и стало внимательно наблюдать за Киннисоном. Линзмен не мог устоять перед искушением и не использовать предоставившуюся возможность попрактиковаться.
На Земле он проводил часы, подчиняя своему разуму различных животных, и в разум своего нового знакомого вошел без особых усилий. Киннисон сразу обнаружил, что существо обладает гораздо более развитым интеллектом, чем земная собака. Уровень развития этих странных ползающих существ был настолько высок, что они создали даже свой язык, правда, довольно примитивный. Вскоре линзмен научился управлять существом и приспособил его для сбора растения с широкими листьями. А поскольку плоское существо было идеально приспособлено к условиям окружающей среды, то он заготовил больше растений, чем все остальные сборщики, вместе взятые.
- Извини, приятель, за то, что сыграл с тобой такую шутку, - обратился Киннисон к своему невольному помощнику. - Пойдем-ка со мной в приемную комнату, и я попробую вознаградить тебя за труды.
Поскольку единственным вознаграждением могла быть еда, Киннисон принес из спидстера небольшую консервную банку лосося, упаковку сыра, плитку шоколада, несколько кусков сахара, картофелину и стал по очереди предлагать все яства обитателю Тренко. Лосось и сыр получили высокое одобрение. Шоколад был воспринят существом как восхитительный -деликатес. Но больше всего плоскому существу пришелся по вкусу кусок сахара - разум Киннисона ощутил волну невыразимого блаженства, когда чудесное вещество исчезло во рту животного. Не осталась без внимания и картофелина: любое из обитающих на Тренко существ обладало способностью поглощать всякую пищу, но это была лишь обыкновенная еда, не вызвавшая никаких вкусовых эмоций.
Киннисону стало ясно, что делать: он вывел своего помощника под открытое небо, где уже ревел и бесновался ветер, снял контроль над разумом существа и бросил кусочек сахара, который оно ловко поймало ртом прямо в воздухе и закатилось в пароксизме восторга.
- Еще! Еще! - требовательно просило оно, пытаясь взобраться по ноге линзмена, закованной в броню скафандра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
