чего ты взял, мы же предохраняемся!
— Точно?
— Да, Никит, я просто сказала, что ты будешь хорошим отцом. Потом когда-нибудь.
Облегченно выдыхаю, целую в макушку.
— Потом конечно буду. А сейчас нельзя. Тебе надо учиться, Шведов выебет мне весь мозг, если мы сейчас залетим.
Вечером помогаю Маше выкупать Максима, затем она его укладывает спать. Но это упертое создание явно чувствует, что мне не терпится остаться с женой вдвоем. Он долго не засыпает, Маша перепела ему кажется весь репертуар детских песен, который знала.
Приходится подключаться мне. Включаю ему свой плейлист, и парень вырубается почти мгновенно.
— Как ты так умудрился? — непонимающе хлопает глазами Мышка.
— У нас с ним просто одинаковый вкус, — объясняю и тяну ее в спальню, — во всем. И в музыке, и в женщинах. Ты ему тоже нравишься!
Я все еще не могу свыкнуться с мыслью, что она моя жена. Что я могу видеть ее, говорить с ней, когда захочу. Целовать, когда захочу. Брать, когда и где захочу.
Что я больше не просыпаюсь ночью, хватая ртом воздух и складываясь пополам от острой, сверлящей боли в груди. Оттого что ее нет рядом. Оттого что у меня вырвали кусок сердца. Оттого что я все проебал.
Я и сейчас во сне часто зову ее, хватаюсь за нее, чтобы убедиться — она мне не снится, она рядом, живая и податливая, откликающаяся на каждое движение, на звук моего голоса.
Что она меня простила, она со мной. Что я ее вернул и смог себя простить.
Потому что все-таки окончательно не проебал.
Маша
Мы с Никитой приехали за документами в университет. После Шведова полетели у родителям и пробыли у них две недели.
Я волновалась, как у них сложатся отношения с Максиком, но Никита быстро нашел с братом общий язык. Андрей буквально светился от счастья, когда смотрел как его старший сын играет с малышом. Они много времени проводили вдвоем с Никитой — на целый день уезжали на машине, и мы с мамой держали кулаки за то, чтобы наши Топольские больше не ругались.
Но кажется мира между ними хотим не только мы.
Они слишком похожи все трое Топольских, а когда приехал их дед, это вообще оказалось пугающим зрелищем. Григорий Макарович заметно оттаял, он больше не относится к маме враждебно. Мне показалось, что даже немного заискивающе. А мама всегда вела себя по отношению к родителям Андрея вежливо и ровно.
Меня отношение Григория Топольского волнует меньше всего, гораздо важнее то, что Никита стал намного спокойнее. Он реже схватывается ночью, чтобы проверить, не приснилась ли я ему. И уже почти не зовет меня во сне.
Может, потому что мы все чаще засыпаем в обнимку, и если моему мужу снится плохой сон, я обнимаю его, целую и тихонько шепчу, что я здесь и что я его люблю.
Но Никита все так же будит меня ночью для секса, в этом плане для нас ничего не поменялось.
Ник идет в бухгалтерию, а я направляюсь в общежитие. Хочу попрощаться с одногруппниками — если не считать последние события, учиться здесь мне нравилось.
Мы обнимаемся с Оливкой, к нам заглядывают другие девочки. Никто не ожидал, что мы поженимся с Топольским, многие даже не знали, что мы с ним сводные брат и сестра.
Но я хочу увидеться еще кое с кем, и желательно чтобы об этом не знал Никита.
Предполагаю найти его в зале и не ошибаюсь. Инвалидная коляска стоит рядом с тренажером, на котором Демьян качает дельтовидную мышцу.
Отец сказал, что Андрей сам пришел в полицию в поисках Никиты. Соболев не знал о предстоящем бое, ему информацию слил знакомый полицейский. Значит это не они.
Бой записывал Демьян на скрытую камеру. Он должен был отправить видео в полицию, чтобы Коннора судили за убийство. Полиция успела вовремя, потому что со скрытых камер велась не запись, а трансляция. И я уверена, все это было не просто так.
На мое предположение Никита отрицательно мотнул головой:
— Ты просто не знаешь Демьяна, Мышка. Вот кто настоящий Демон. Он пережил сильное предательство, его предала любимая девушка. Он последний, кто стал бы вмешиваться в наши отношения. Демон считает любовь пиар-ходом производителей сериалов и продавцов открыток к дню Святого Валентина. Это был сбой, Маш, техника тоже ошибается.
Я выслушала молча, не стала спорить. Но Никита до сих пор не знает о точке геолокации, которую прислал мне Демон, и это был не он. Поэтому подхожу к Демьяну.
— Привет. Как дела?
— Привет, — Демьян не перестает с шумом выдыхать воздух. — Отлично.
— Я пришла поблагодарить.
— Благодари.
И правда Демон. Но раз пришла, значит надо. Протягиваю ладонь и касаюсь напряженного локтя.
— Спасибо за то, что спас Никите жизнь.
Он сбрасывает мою руку.
— Не понимаю, о чем ты.
— Думаю, понимаешь.
— Может быть, — он отпускает держатели тренажера и фокусирует на мне неожиданно злой взгляд.
— Хочешь честно? Будь это ради тебя, я бы пальцем не пошевелил. Ты недостойна Никитоса.
Эти слова неприятно царапают.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что вы неспособны отличить чувства от пиздежа. Вам что в уши льют, на то и ведетесь. Ты игнорила Кита, который готов был за тебя жизнь отдать, зато верила каждому слову гондона Саймона.
От возмущения вспыхиваю, руки сжимаются в кулаки. Хочется вспылить, сказать Демьяну, что он самовлюбленный надутый индюк, и если его бросила девушка, то она правильно сделала.
Но в глубине души осознаю, что Демьян говорит правду. Даже если под своим «вы» подразумевает всех девушек мира. Насчет меня это стопроцентное попадание. Делаю паузу, заставляю себя успокоиться. Глубоко вдыхаю.
— Ты прав, Демьян, я очень виновата перед Никитой. Но не перед тобой, поэтому извини. С ним мы разберемся сами. Тебе я просто благодарна.
— И зря. Я ничего не делал, это был сбой, — говорит он равнодушно и берется за держатели. — Ты мне мешаешь, Маша.
Вместо ответа киваю и иду на выход из зала.
Как хорошо, что мой Ник больше не Демон...
Конец
