— С меня фээсбэшники содрали три шкуры, а с Семенова все семь. И взяли подписку. Он поэтому и не в вашем секторе — чтобы вы не донимали его расспросами. Лично мне он пообещал свернуть челюсть, если буду слишком нажимать. А я в ответ дал слово, что, пока Нанотех мой, Семенов может тут работать. Да, это был такой… Сентиментальный порыв. Но я однажды видел этого бирюка с той стороны, с которой его знал, наверное, только Дед…
Михаил умолк и задумался.
Вертолет в руке Семенова. «Это ведь модель нашего репликатора? — Ну, да». Игрушка для ребенка. Добрый человек Семенов. Угрюмый, но добрый.
— Обидно, — сказал Рыбников, глядя в стол и не замечая того, как директор погрузился в себя. — Я пытался нащупать, в каком направлении шел Деденёв, но без толку. Возможно, с ним действительно случился припадок гениальности. Нам бы хоть малейшую зацепку. Хоть один намек. Иначе эту технологию не восстановить. Будем тыкаться сами, как слепые котята, повторяя все ошибки Деденёва — сколько лет он возился?.. Или делая собственные.
— Это был вертолет. Представляете, вертолет…
— Не представляю. И никто не представляет. Это против всех принципов конструирования медицинских ботов.
— Вертолет… — повторил Михаил.
Вертолет в руке Семенова. Мальчик с острой лейкемией. «Не жилец». Но мальчик выжил. Как его?.. Леша. А отец его, Васильев, сразу после смерти Деда «устал от нанотехнологий». Прямо так мне в глаза заявил, хамло. Нарочно ведь ляпнул, чтобы я от него отстал.
Что мог Дед рассказать своим близким? Лена просто глупая курица, домохозяйка. А Васильев человек непростой, врач со вторым дипломом кибернетика и, когда Дед возился с пятой серией, был причастен к ее первоначальной разработке. Значит, увы, ничего принципиально важного не знал, как и весь институт: последний год Дед трудился втихую, берег сотрудников от неприятностей, если репликаторов запретят… То есть это он так говорил. А мечтал небось о всемирной славе и Нобелевке на блюдечке. Фиг тебе, а не Нобелевка. То-то Дед озверел и все уничтожил. И ноутбук где-то закопал! А я не смог, не сумел его переубедить, не нашел верных слов… Как стыдно. Как жаль. Меня бросают и предают все, кого я любил, на кого хотел опереться.
И тем не менее о чем Дед говорил с Васильевым наедине? Должен он был с кем-то делиться. Что доктор расслышал, что сумел понять? Нам бы действительно хоть малейшую зацепку.
А если ничего не понял? И как растрясти Васильева на инфу? Не пытать же его. Зачем он ушел из Нанотеха? Неужели я был ему до такой степени отвратителен? Или его Дед настроил против меня?
Та-ак, о чем я только что думал? Вертолет. Острая лейкемия. Мальчик не жилец. И вдруг он на похоронах, живехонький. Чудесное исцеление, большая удача израильских врачей. Ну-ну. «Есть шанс, что мы совсем выздоровели». Еще как выздоровели! Прямо жалко, что мои обалдуи в Москве учатся. А то бы пришел домой и спросил — как дела у Леши Васильева?
Но разве я не найду кого спросить?..
— Ладно там двигатель, можно и насосами винты крутить, — бубнил Рыбников, — но автомат перекоса винта нельзя воспроизвести на микроуровне…
— Да не было там никакого перекоса, — сказал Михаил, будто просыпаясь. — Было просто, как болт. Два перистальтических насоса, один на винт, другой вперед-назад. Два манипулятора, выдвижной скальпель. Впрочем, это все голая механика, нас-то другое интересует… Ладно. Есть надежда. Слабая-слабая, но вдруг повезет. Нам нужен один человек… Один человечек. И пожалуй, я знаю, как его достать.
— Так какое будет решение по «девятке»? Делаем как договорились?
— Безусловно. Вы отбираете рой поустойчивее и пытаетесь в частном порядке, на свой страх и риск, ввести репликаторную функцию. Надеюсь, об уровне секретности вам напоминать не надо. И я очень рассчитываю на положительный результат.
— А что с девятой серией самой по себе? В принципе, если не успеем, хоть от заказчика отмазаться она позволяет.
— Я сказал, заказчик не проблема! — не выдержал Михаил. Ну вот, опять сорвался. — Да плюньте вы на старую «девятку»! Забудьте!
— Ну спасибо… Столько лет работы коту под хвост?!
— Да! — Михаил взял себя в руки и сменил гнев на милость. — Вы потратили эти годы вовсе не зря. Вы создали фундамент для принципиально новой серии. Мне не нужна просто девятая. Мне нужен репликатор. Только. Только репликатор может решить задачи, которые я намерен поставить перед ним и перед страной. Что такое медкарта и чистка сосудов? Да ничего! Понимаете?! Это меньше чем ничего! Да будь наш человек хоть идеально здоров, пока он в тоске и спячке, ничего не изменится! Мы вылечим ему сердце и рак — так он просто сопьется! С головы надо начинать, — назидательно сказал Михаил. — Только с головы. Сначала надо дать человеку счастье, а потом — все остальное. Иначе Россию не спасти.
Глава 13
Леха и Принц сидели на берегу канала, прямо на газоне. Рядом валялись рюкзаки. В воде суетились утки, Леха крошил и кидал им куски батона, а Принц бросал мелкие камешки, стараясь попасть в утку, но птицы не обращали на это внимания.
И Леха свой хлеб, и Принц свои камешки бросали машинально, думая совсем о другом.
— Все, я решил, не поеду больше к отцу, — сказал Принц. — Я там сопьюсь. Там все русские спиваются.
— Тебе его не жалко? Он ведь так звал тебя.
— Да ему и без меня весело, он все равно не просыхает. Я назад приехал, мама плачет. Боялась, что не вернусь. Я прямо растерялся. Странная она какая-то стала. А твоя как?
Леха выразительно поморщился:
— Как обычно. На солнце не выходи, бегать не смей, ешь по расписанию. Таблетку, таблетку не забудь, главное! Ничего не изменилось за восемь лет, был я инвалид и сейчас инвалид.
— Зато у тебя освобождение от физкультуры.
— Ты мне завидуешь?
Принц подумал и коротко ответил:
— Не-а.
— Слава богу… Я на работу буду устраиваться. Твоей матери рукастый парень на полставки не нужен?
— Пилот вертолета-кабелеукладчика… А чего к отцу не хочешь?
— Да ну. Кем он возьмет? Санитаром? Не мой профиль, я же в медицину не собираюсь. И платят мало.
— А тебе, конечно, надо, чтобы на поездку в Монте-Карло хватило.
Леха угрюмо промолчал. Принц кинул сразу два камешка и обоими попал. Утки сделали вид, будто очень испугались, Принц усмехнулся.
— Мне Машка не нравится, — сообщил он.
— Всем нравится, тебе одному не нравится? То-то ты ее поддеваешь каждый день… Машка — вещь.
— Вот именно — вещь, — изрек Принц. — Шикарная дорогая вещь. Но рано или поздно она испортится. Да у нее лет через пять усы вырастут. И растолстеет она. Тебе нужна толстая усатая жена с московскими запросами? А если не жениться, то зачем такие жертвы? Год работать за одну ночь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
