Он прижал ладонь к груди и улыбнулся – как ему хотелось надеяться, искренне. Он так давно не носил собственную улыбку, что опасался, как бы она навсегда не осталась кривой, как у Омара. – Хочу заново представиться. Мое имя Мазен, и я…
– Лжец, – нахмурилась Лули.
Айша бросила взгляд на его тень.
– Принц Тьмы?
Мазен побледнел.
– Что? Почему?
– У тебя магическая тень, и ты часто прячешься в темных коридорах.
– Но Принц Тьмы звучит так, словно я злодей!
Айша ухмыльнулась, а купец – пусть всего на несколько мгновений – улыбнулась. Искренне. Без издевки или насмешки.
– Ты, кажется, собирался называться Юсефом? – уточнила Айша.
Улыбка Мазена стала смущенной.
– Собирался. Думаю, это разумно – по крайней мере в городах.
Выражение лица купца смягчилось, так что складочка между бровями исчезла. Казалось, с тех пор как он представился ей Юсефом, прошла целая вечность.
– Ну что ж. Юсеф. Купец. – Айша поставила пустую чашку и встала. – Пойду попробую «приобрести» для нас еще какие-нибудь припасы. А вам надо собрать достаточно монет, чтобы купить хотя бы коней.
Это было легче сказать, чем сделать. Мазен никогда в жизни не работал, а Лули привыкла продавать товары, не умения. Неудивительно, что они не нашли такой работы, которая подошла бы кому-то из них.
Настроение у Мазена ухудшилось еще сильнее, когда в процессе поиска работы они натолкнулись на новости из Мадинны. Лули явно была рада услышать, что Ахмеда бин Валида сочли невиновным в преступлениях и оставили во дворце в качестве гостя. Мазен же обеспокоился: в Дхиме Ахмед заметил на нем реликвию… Не сможет ли он разоблачить Омара, увидев такой же браслет?
Он все еще размышлял о такой возможности, когда день сменился ночью. Они шли по центру базара, как вдруг навязчивые мысли сменились озарением: он увидел сказителя с характерной тростью, резьба на которой изображала различных мифических зверей. Сказитель сидел в тени навеса и услаждал рассказами зачарованных слушателей.
Мазен остановился, наблюдая за ним и восхищаясь стремительными жестами и постоянно меняющимся выражением лица. Когда история закончилась, старый сказитель поклонился, а слушатели подались вперед, чтобы бросить монетки в стоящую перед ним жестянку.
Лули толкнула его в бок.
– Принц?
Он улыбнулся.
– У меня есть идея.
Эта скромная идея через час превратилась в скромную реальность. Мазен уговорил одного из лавочников одолжить ему пыльный коврик, а купец тем временем «одолжила» один из фонарей, развешанных по базару.
Она поставила фонарь перед Мазеном, когда он устроился на коврике.
– Фонарь для атмосферы? – Он улыбнулся ей. – Отличная мысль!
– Это Кадир придумал. Он хочет тебе помочь.
Мазен обернулся, почти уверенный в том, что увидит позади себя ее телохранителя, однако мрачного ифрита нигде видно не было. Он вопросительно посмотрел на купца, а та указала на фонарь. Мазен глянул на нижнюю часть фонаря.
Там сидела, моргая, черная ящерка со сверкающими красными глазами.
– Кадир может оборачиваться, – сказала она. Мазен смотрел непонимающе, и она со вздохом добавила: – Иногда он ездит у меня на плече. Это не так заметно.
Неожиданно ящерка-ифрит вскарабкалась по ноге и руке Мазена и устроилась у него на плече.
– Я делаю это ради Лули, – сказал джинн так тихо, что казалось, будто его голос звучит у Мазена в голове. Однако эта хрипотца… Мазен вздрогнул, вспомнив ее. Этот голос был ему знаком. Этим голосом джинн обращался к нему во время первого столкновения с теневой джинной, выводя из транса.
Значит, в тот раз Кадир был с ней.
– А я решил, что сошел с ума, – пробормотал Мазен.
– Потому что ты и правда сумасшедший: нормальный человек не отправился бы в это путешествие, – сказал Кадир.
Мазен нахмурился.
– Это не…
Купец со свистом втянула воздух.
– Прекрати. Кажется, будто ты сам с собой разговариваешь. – Она чуть наклонилась и набросила край его гутры ему на плечи и рот. Ифрит тут же спрятался в складках. – Вот так. Теперь ты хотя бы выглядишь таинственно. – Она шагнула назад, скрестив на груди руки. – Но таинственность не товар. Как ты заработаешь монеты, не имея репутации? О сказителе Юсефе никто не слышал.
– Пока. Но услышат.
Он расплылся в улыбке, увидев ее удивление. Пусть у него мало умений, но умение рассказывать истории у него в крови.
– Ты сможешь управиться с огнем? – прошептал он ифриту.
В фонаре вспыхнул огонь, переливаясь красным и синим, зеленым и желтым. Мазен всмотрелся в него – и улыбнулся.
– Вот что я прошу сделать…
Началось с хлопка. С дружелюбной улыбки прохожему.
Он хлопнул снова – и пламя в фонаре мигнуло.
Третий раз – и оно вспыхнуло белым светом.
Четвертый – и пламя потемнело до синевы океанских глубин. Несколько горожан остановились, глядя на таинственный огонь.
При пятом хлопке пламя стало тускло-зеленым, погрузив все в глубокую тень. К этому моменту вокруг собралась уже немалая толпа. Какой-то паренек протолкался через нее и с открытым ртом указал на фонарь.
– Как он у тебя это делает?
– Вот это? – Мазен поднял фонарь, пристально посмотрел на него – и подул под стекло. Зрители потрясенно смотрели, как огонь исчезает, а потом с ревом просыпается. Они одобрительно закричали, словно он показал им магический фокус.
Мазен поднял фонарь повыше.
– Зрите! Это не простой огонь! – Пламя опять померкло, так что слушатели оказались в темноте. – Это бессмертный огонь, созданный джинном – Повелителем Огня.
Кадир фыркнул ему в ухо:
– Прядешь красивую ложь.
Однако Мазен не считал это ложью. Для него сказания были правдой, расписанной золотом.
Он поставил фонарь.
– Неизвестно где, но давным-давно…
Первой он рассказал историю так называемого Повелителя Огня, который был так страшен, что мог сжечь что угодно, даже песок у них под ногами. Однако Повелитель Огня не был бессердечным: он полюбил человеческую девушку, которая облачалась в звезды. Повелитель крепко любил ее. Так крепко, что, умирая, велел девушке заключить его пламя в стекло, чтобы всегда за ней присматривать. Девушка выполнила его желание и подарила это пламя своим потомкам, чтобы они вечно его поддерживали.
– Именно этот огонь вы видите перед собой.
Когда рассказ закончился, слушатели наградили его аплодисментами и одобрительными криками. Их восторг опьянил Мазена. Он забыл о золоте. Он забыл обо всем, кроме историй, которые и рассказывал до глубокой ночи. Он рассказывал о Хемарате аль-Гайле, пугающей твари-осле, которая пожирала детей, уходивших в разгар дня слишком далеко от дома, о Бу Дарье, человеке-рыбе, заманивавшем добычу в океан, притворяясь тонущим человеком, и о жар-птице, величественном создании, за которым в небе тянулись ленты огня.
В перерывах между его историями подавала голос Лули аль-Назари. Протягивая шелковый мешочек, она объявляла:
– Сказитель Юсеф проделал дальний путь, чтобы поделиться с вами этими историями! Они редки и драгоценны, словно реликвии. Но у любого сокровища есть стоимость, которую можно измерить монетами…
Из них с Лули вышла хорошая команда. Она умела привлечь толпу, а он – удержать внимание. Их слушатели не расходились, даже когда стемнело и купцы начали убирать
