стихийную толпу. Посторонние зеваки — тоже в наличии, в том числе и зрители в окнах соседних домов.
Все галдят, мельтешат, о чём-то спорят, пальцами куда-то наверх тыкают…
А громче всех глаголют Батя с Райнером.
И что за напасть опять приключилась?
— Да на шо оно нам надо?! — возмущался старый воин. — Если бы в черте города пустынника поймали, то ты бы в числе первых узнал! А я лично всё твоё сраное ополчение на уши давным-давно поставил!
Шериф не соглашался:
— Откуда же он тут взялся тогда?! Ещё и на вашей казарме! — законник понизил тон, — Люди епископа уже на каждом углу слухи распускают. И знаешь какие?
— Да шо б его собака сутулая затрахала… Какие?!
— А такие! Что вы тут ритуалы с жертвоприношениями чините. А военнопленных для оргий и жертв пользуете.
— Пусть не пиздит! Мы не берём пленных! А кого всё-таки взяли — сразу твоим бездельникам передали. Ни жертв, ни приношений, ни оргий!
— Ага, конечно! А зачем твой адъютант два ведра крови покупал?!
— Твою мать… — прошипел Батя и оглянулся по сторонам. — Где этот щенок? О! Макс, до мэнэ, мля!
Парень вырвался из общего строя и подбежал лёгкой трусцой. На каждом шагу, голова стреляла болью, а от окружающего галдежа ещё и в висках застучало. Приблизившись, вытянулся по струнке и доложил:
— Здравия желаю, господин капитан! Адъютант Макс по Вашему приказу прибыл.
— Господин адъютант, зачем Вы покупали кровь? — наёмник недвусмысленно нахмурился. По одному взгляду было видно, что ответ обязан быть «правильным».
— Колбасу готовили… — делано растерялся юноша. — Вы же сами её хвалили.
— Совершенно верно, вкусная. Ещё есть вопросы, дорогой?
— Ай! Да ну вас, вместе с вашей колбасой! Зачем вы пустынника на крышу заволокли и почему он без головы?
Батя тяжело вздохнул и принялся объяснять по уже Свет знает какому кругу:
— Если бы это были мы, то труп был бы без кольчуги, а не без башки. А он там в снаряжении лежит и даже пистолеты на месте. Кен, скажи, ты убивал кого-нибудь ночью?
— Никак нет. — отрицал степняк.
— Вот видишь?! А остальные были со мной. И ни я, ни офицеры, ни бойцы ничего не слышали и не видели. И вообще, мужик, что за претензия такая? Мы сюда как раз за бедуинами и прибыли, а Шварцштайн нам за это платит.
— Ладно, бездна с ним… — Райнер наконец сдался. — Давай дальше по плану. Что у нас вообще сегодня? Опять патрулирование улиц и наблюдение со стен? Только тело приберите!
На том, митинг решили заканчивать.
* * *
Убирать мертвеца отправили Кеншина. Вернее, он сам вызвался, потому что хотел всё осмотреть.
Никаких следов ритуалистики ожидаемо не обнаружилось. А вот личность бедуина вызывала вопросы. Качественная одежда, упомянутая кольчуга, оружие… Офицеры бы на верхотуру не полезли, не по их масти такие трюки. Очевидно — хашашин. В пользу этого предположения, говорило и количество пистолетов на перевязях, и множество мелких подсумков на поясе.
Погиб он тоже прям там. Замёрзшая кровь тому главная улика. Косвенная — габариты тела. Крупный гад. Был. Такого легко на крышу не затащишь. По крайней мере так, чтобы караульные внутри не услышали.
Кен потопал по кровле, та отозвалась глухим металлическим стуком. Ага! Значит ещё и при падении подхватили. Действовал кто-то сильный.
А с раной что?
Шея перерублена ровно. Даже слишком. Был нанесён один мощный удар.
Ноги вытянуты. Руки тоже вдоль туловища. Оба ятагана, вроде как, в ножнах. Из этого следует, что противника не видел.
Ладно, допустим. Но зачем кому-то забирать голову?! А может просто отлетела и закатилась куда-то?
Опасаясь ловушки, степняк не рискнул прикасаться к трупу и поспешил обратно к товарищам. Батя отнёсся к докладу подчинённого со всей серьёзностью. Увы, на счёт потерянной части тела не порадовал — всё уже десять раз обыскали.
Стаскивать покойника решили крюком на верёвке. Толпу, на всякий случай, разогнали, а соседям наказали закрыть ставни и отойти от окон. Выполнять операцию доверили Даджою.
Кошка зацепилась лишь с третьего раза. Затем великан и сам спрятался в переулке через дорогу. Пока тащил тело по крыше — ничего не происходило. Но едва оно рухнуло на мостовую, как свистнул пороховой запал и, почти сразу, прогремел оглушительный взрыв!
Во все стороны разлетелась брусчатка. Ставни с ближайших окон — как ветром сдуло. В добавок, ещё и трещина пошла по ближайшей стене.
Эх, плакали трофеи. Но это не страшно.
Страшно то, что враг пробрался в застенки столицы и принёс к расположению бригады взрывчатку.
А потом, кто-то его убил…
* * *
Все дальнейшие планы скорректировали с учётом новой угрозы. По городу теперь искали не только жуков, но и диверсантов. На тёмное время суток объявили комендантский час. А чтобы избежать инцидентов — во все отделения включили стражников, владеющих местным диалектом.
Учитывая повальную религиозность островитян, последнее решение далось особенно тяжело. Стукачи и сами не будут осознавать, что на исповедях сливают потенциальному врагу расстановку сил и маршруты патрулей.
Кроме того, пришлось оторвать от работы полнокровный взвод. Их оставили на охране расположения.
Но, слава Свету и вопреки опасениям, за день ничего не случилось. Жители отнеслись к новым мерам с пониманием, подрывники не появлялись, а войска противника продолжали сидеть на месте.
Остатки жатвеников тоже хлопот не доставляли. По всей видимости, на их активность повлияло похолодание. Кстати, это был не единственный положительный момент от погоды.
Вечером, выслушав доклады командного состава, Батя сделал важное объявление: на соседнем квартале заработала котельная. Райнер грозился, что купальня в подвале скоро превратится в настоящую баню.
Самыми нетерпеливыми оказались Макс с Венгой:
— Чур я первый!
— А вот и нет! Старшим надо уступать! Я первая!
— Идите вместе! — вставил пять медяков и Лайонел, за что сразу получил локтем в бок.
Кеншин разрешил спор в пользу ученика:
— Пускай он сходит, пока вода нагреться не успела. После сотрясения нельзя в горячей сидеть.
— Понял? Не засиживайся там! У тебя десять минут. — уже вслед напутствовала наёмница.
* * *
Спустившись в подвал, Макс поставил на лавку лампадку и разложил рядом рыльно-мыльные принадлежности. Зубной порошок, мыло с травами, новенькую бритву… Спешить категорически не хотелось. Хотя, если эта заноза дала десять минут, значит и правда припрётся. Как-то раз, ещё в Терре, она не постеснялась вломиться в баню к Кену.
Из воспоминаний вырвал голос-колокольчик, раздавшийся из-за спины:
— Макс!
Парень резко обернулся.
Буквально в шаге от него стояла недавняя знакомая — Харука. Она держала в руках отрубленную голову и широко улыбалась.
