Ах, как она ошибалась. Планы это хорошо, планы это здорово… Только вот в его семье ничего не предвещало скорой капитуляции. Оружие складывать никто не собирался. Да и он не торопился валяться в ногах и просить её руки…
Вот она битва. Жуков, пожелав ему успеха, улетел. Рутковского это окрылило. Значит, верят! А битва набирала обороты. Немецкие войска с остервенением долбили нашу оборону. Охрипла от надрыва артиллерия. Висели грозовой тучей над войсками самолёты. Грозная картина, но уже через несколько минут два вражеских бомбардировщика, охваченные огнём и страшно дымя, спикировали и врезались в землю. Наши сразу смекнули, что если в небе тесно, то легче снаряду найти цель. До немецких лётчиков это, кажется, тоже дошло, они стали рассредоточиваться. А на передний край уже лезли с упорством жуков немецкие "тигры" и "пантеры". В первый же день противник ввёл в бой массу танков. Страшный грохот и скрежет ползущего сплошным панцирем чудовища. В боевых порядках танковых групп следовала пехота на бронетранспортёрах и в пешем строю. Артиллерия, миномёты, "катюши" встретили наступление сильным огнём, прямой наводкой расстреливая противника. Огненная стрела, подобно молнии, ударяла по башням и гусеницам. Броню тигров пробить было трудно, стреляли с близкого расстояния по гусеницам. Пехотинцы подбирались ползком к остановившейся машине и забрасывали её гранатами или бутылками с зажигательной смесью. Слева и справа горели танки, бронетранспортёры, из них валил чёрный дым, и лизали броню огненные языки. Ветер раздувал это пламя. Горячие воздушные волны катились через окопы. За грохотом выстрелов не слышно было, как гудели в небе вражеские самолёты, и вздыбилась земля. Авиация противника стремилась замедлить продвижение наших войск. Клубы пыли и дыма заволокло небо. Фашистские стервятники усердствовали. Дотемна длилась танковая и артиллерийская дуэль. Но войска героически отражали натиск превосходящих сил противника, нанося ему большой урон в живой силе и технике. Невероятной тяжестью усталость легла на плечи. Первый день выстояли. А утром снова бой… Дружно ударили наши орудия. На горизонте взметнулись к небу столбы дыма. Вздрогнула и застонала земля. Сражение разгоралось вновь. Всё заволок плотный и едкий дым. Без отдыха трещали пулемёты. За каждый километр родной земли приходилось сражаться с огромным напряжением. К исходу третьего дня почти все фронтовые резервы были втянуты в бой, а противник продолжал вводить всё новые силы. Враг шёл на всё. Чем удержать его? И я на свой страх и риск, послал на главное направление свой последний резерв- 9-ый танковый корпус, который прикрывал Курск с юга. Рутковский сознавал, чем ему грозит этот манёвр при неудаче. К 11 июля противник понёс значительные потери. Было видно, что натиск врага стал ослабевать. За первые шесть дней непрерывных атак противнику удалось вклиниться лишь к нам от 6 до 12 километров. Выходит, наши выполнили свою задачу. Восемь дней они стояли насмерть. День и ночь бесконечные бои… Выдержав, не откатившись, перешли 15 июля в контрнаступление. Хотя уставшие армии не гнали его, а вытесняли. Рутковский жалел, что на перегруппировку ему не дали времени. Всей имеющейся в его распоряжение силой, он двинул на врага. Правда, наступление развивалось медленно, но он шаг за шагом продвигался вперёд. "Вперёд… Только вперёд и как можно быстрее!" В результате ожесточённых боёв освобождён 5 августа Орёл и Белгород. 18 августа он изгнал гитлеровцев с Орловского выступа. Всем войскам участвовавшим в операции объявлена благодарность. Ликвидация орловского плацдарма, который немецкая пропаганда называла кинжалом, направленным в сердце России, резко меняла всю обстановку. Однако какой бы радостной ни была победа, впереди ещё предстояли бои. Но сегодня он мог передохнуть. "Юлия, я у тебя молодец!" Вспомнив, о наспех прочитанном от неё письме, достал, ещё раз перечитал. Улыбнулся. "Ты сердишься на меня, что долго не писал, я виноват, ангел мой, но шёл бой. Сегодня ты уже наверняка знаешь о нём, и простила меня". Как жаль, что в таком письме, которое читают все кому не лень, он не может написать ей о том, как страшно скучает и любит свою маленькую жёнушку. Но он непременно расскажет ей при встрече или отправив письмо с оказией. Из её письма он понял, что у неё своя оборона, против открытого Адусей фронта и раз она взываешь к его отцовским чувствам, что на неё совсем не похоже, это означает лишь одно, Люлю трудно приходится, а их дочь идёт на новый штурм. "Держись, солнышко, всё будет хорошо! Я, более-менее, освободился и помогу". Поцеловав кричащие любовью и страхом за них с дочерью строчки жены, он найдя лист и карандаш, взялся за письмо. "Дорогие мои Люлю и Адуся! Улучив свободную минутку спешу сообщить о себе и о наших делах. Итак: 5 июля с 2. 30 немцы ринулись на нас своими полчищами танков, артиллерии, пехоты и авиации. В дело было брошены новейшие бронированные чудовища в виде "тигров", "фердинандов", "пантер" и прочей пакости. Восемь дней длился жестокий бой, не прекращающийся ни днём, ни ночью. Результат боёв вам, по-видимому, известен из газет. В общем, набили мы тут фрицев много. Захватили пленных и материальную часть, а теперь гоним немцев на запад, освобождая ежедневно сотни населённых пунктов.
Ты обижаешься на то, что мало пишу. Поверь, Люлю, бывают дни, когда, буквально, валюсь с ног от усталости, но и это ещё не все причины. Я ожидаю оказию, чтобы послать письмо не по почте, а через лицо едущее туда к вам. Сейчас произошла маленькая задержка. Вот и решил написать по почте.
Я по-прежнему здоров и также бодр. Счастливая звезда пока ещё мне сопутствует и я цел. Был случай, когда каким-то чудом уцелел. Придётся, видимо, верить в чудеса. Дом в котором находился разнесло в щепки, а я остался жив и без единой царапины. Значит, ещё не срочно, по-видимому, мне гибнуть. Вот и всё о себе.
Люлю, ты взываешь к отеческим чувствам, то относительно судьбы Адуси. Вот проявляя их, я пока её к себе и не беру. Решил пока устроить на работу на узле связи в той же организации, что она и обучалась. Условия работы и жизни там хорошие и пускай она совершенствуется. Когда закончится операция, приеду к вам и тогда решим, что делать дальше. При первой же оказии пришлю вам кое-что. Раз что ты так же, как и я, добро смотришь на будущее. Оно без сомнения будет хорошее. Ну а пока до свидание, мои дорогие. Целую вас ваш Костя.
Сейчас передают мне, что опять одержана крупная победа. Через час выезжаю на участок 29. 07. 43". Передав письмо адъютанту, он направился к машине. На душе скребли кошки. Может, и не надо было писать про тот взлетевший на воздух дом. У Юлии поразительное чутьё. Вдруг учует между строчек "воробушка". Одобрить — то она одобрила, но лучше, если ничего знать не будет. Уж очень близко она принимает всё к сердцу. Да, метко фрицы побомбили. Пришлось тогда вырыть блиндажи в парке и перебраться в них, так безопаснее.
