Читаем без скачивания Отец и сын (сборник) - Георгий Марков

Тихонов схватил Егорова за руку и крепко пожал ее.

— Да, кстати, вы партийный или нет? — спросил капитан.

— Член партии.

— Хорошо! Итак, товарищ Егоров, пойдемте, время у нас дорого, и я представлю вас роте.

6

Рубеж, который занимала рота Егорова, проходил через вершины двух сопок и с обеих сторон в глубине падей смыкался с участками других рот батальона. До узкой, трехсотметровой, нейтральной полосы, опаханной с советской стороны плугом, отсюда было едва ли больше двух километров.

Эти два километра представляли собой группу сопок, одна меньше другой, как бы ниспадающих к востоку. Линия границы проходила на этом участке по ровному и широкому плато. Особенно обширным плато было со стороны Маньчжурии. К северу оно простиралось до маленького маньчжурского городка Н., а к югу тянулось до трех больших сопок, стоявших полукругом и походивших на специально сооруженные форты.

Наблюдательный пункт Егорова был расположен на одной из самых высоких сопок. В глубоком окопе, похожем на гигантскую букву Т, слегка прикрытом изодранной маскировочной сеткой, возле стереотрубы стоял наблюдатель. В углах окопа с винтовками в руках расположились бойцы боевого охранения. В центре окопа с биноклями в руках стояли капитан Тихонов и командир артиллерийского подразделения, приданного батальону вышестоящим командованием.

Артиллерист был молодой, щеголеватый. Фуражка его с черным околышем и красным кантом была сдвинута набок, под козырьком русыми завитушками торчал непокорный чуб. Артиллерист был на голову выше Тихонова, и когда что-нибудь говорил капитану, то выгибал шею.

Егоров появлялся в окопе через каждые десять — пятнадцать минут. Он входил в окоп, осведомлялся у наблюдателя, нет ли чего нового, и когда тот, не отрываясь от стереотрубы, отвечал, что изменений в секторе обзора не произошло, Егоров уходил обратно.

Третья рота, над которой Егоров принял командование, работала на западных склонах сопок, сооружая свои позиции.

Близость границы и неизвестность предстоящего настроили всех тревожно. Работали молча. Не было слышно ни певучего баска Шлёнкина, ни звонкого смеха Соколкова, ни степенного, рассудительного голоса Василия Петухова. Молчал даже Прокофий Подкорытов, любивший потешать бойцов анекдотами и частушками с самыми неожиданными концовками.

Егоров ходил то в один взвод, то в другой. Ему все казалось, что бойцы работают вяло, хотя он видел, что они долбят каменистый грунт с большим упорством.

— Быстрее, товарищи, надо работать, — сказал он бойцам в одном месте, но тут же усовестился своих слов. Бойцы работали и без того не разгибая спины. Нетерпение обуревало его, и, желая как можно скорее видеть сооружение обороны роты законченным, он сам брался то за лопату, то за лом.

Когда после такого обхода взводов он вновь вошел на наблюдательный пункт, то, несмотря на то что все в окопе было по-прежнему, почувствовал, что в секторе обзора произошли перемены.

— Изменения есть, Симочкин? — спросил он наблюдателя.

— В шестнадцать пятьдесят две по дороге Городок — артполигон проскакал всадник, в шестнадцать пятьдесят семь туда же прошли две грузовые машины, — проговорил наблюдатель, не отрываясь от стереотрубы ни на одну секунду.

— Ну как, Орлов? — продолжая какой-то ранее начатый разговор, спросил Тихонов.

— Это люди, товарищ капитан.

— А ну, Егоров, посмотрите вы, — проговорил Тихонов и подал Филиппу свой бинокль.

Егоров приложил бинокль к глазам и долго вглядывался в сопки, раскинувшиеся от маньчжурского городка справа.

Вначале ему показалось, что Орлов ошибся. Вершины сопок были усеяны каменистыми валунами и их легко можно было принять за людей.

Филипп собрался уже сказать об этом Тихонову, но вдруг один из таких валунов приподнялся и быстро передвинулся в направлении границы. Задвигались и другие «валуны».

— Японцы там передвигаются, товарищ капитан, — сказал Егоров. Тихонову, видимо, не понравилось, что Егоров сказал все это нервным тоном, и он посмотрел на него укоряющим взглядом.

— Как, Орлов, могут они нас угостить артогнем? — обратился Тихонов к артиллеристу.

Орлов словно ждал этого вопроса. Он заговорил охотно, как говорят, впрочем, все специалисты своего дела, когда чувствуют, что их делом интересуются серьезные, основательные люди.

— На дороге Городок — артполигон показалась колонна войск, — прерывая негромкий говорок артиллериста, сказал наблюдатель.

Тихонов переглянулся с Орловым, кинул мимолетный, но значительный взгляд на Егорова и, подойдя к наблюдателю, прильнул к стереотрубе. Он смотрел в нее долго, несколько раз менял положение туловища и, зная, что Егоров и артиллерист с напряжением ждут его сообщений, вслух рассуждал о том, что видел:

— Так… Ясно… Движется второй эшелон… Склады, кухни, повозки с имуществом… Гм, вот вопрос: когда прошли основные силы?.. Ночью? Вчера? Сегодня? Симочкин, кто нес ночное дежурство? — спросил Тихонов, на секунду оторвавшись от своих наблюдений.

Услышав вопрос капитана, Симочкин вытянулся, прижимая руки к бедрам, доложил кратко, но по-военному исчерпывающе:

— Дежурил, товарищ капитан, я, боец Симочкин.

— Что было ночью?

— Ничего особенного. Раза три на дороге вспыхивали фары, но сразу же гасли. Время этих происшествий засечено и записано в журнале наблюдений.

— Хорошо, Симочкин, продолжайте наблюдать, — отходя от стереотрубы, проговорил капитан и подозвал к себе Егорова и артиллериста.

По узкому ходу сообщения они вышли из окопа и остановились неподалеку от него.

— Ну-с, обстановка ясная, — проговорил Тихонов, — утром могут начаться события…

7

Вечером на участке батальона Тихонова побывал генерал Разин. Он приехал на легковой автомашине вместе с комендантом укрепрайона полковником Дубовым. И генерал и полковник служили в этих местах пятнадцать лет и знали тут каждую сопку, каждый бугорок.

Случайно или намеренно, но произошло так, что вместо штаба батальона они попали прямо в роту Егорова.

Генерал и полковник осмотрели окопы роты, посетили наблюдательный пункт. Вскоре подоспел и капитан Тихонов, извещенный о появлении генерала по телефону. Тихонова генерал встретил дружелюбной улыбкой, говоря:

— Ты нас извини, капитан, что мы без тебя бродим по твоим ротам.

Тихонов в ответ на эти слова понимающе усмехнулся и, пожимая руку генералу, спросил:

— Как находите позиции этой роты, товарищ генерал?

— Позиции избраны правильно, и хорошо, что окопы полного профиля. У нас часто недооценивают это.

— Это молодой комроты постарался, — кивнув в сторону Егорова, проговорил Тихонов.

Генерал посмотрел на Егорова таким взглядом, в котором было сразу и что-то строгое и ласковое, и спросил его:

— Давно командуете ротой?

— Первый день, товарищ генерал.

Тихонов рассказал историю с назначением Егорова на должность командира роты. Генерал выслушал, посматривая то на Егорова, то на Тихонова. Потом все они направились к бойцам.

Работа по сооружению окопов была уже закончена, и бойцы отдыхали, наслаждаясь наступившей вечерней прохладой. Говорили все об одном и том же: нападут ли японцы на Советский Союз. Тринадцатого апреля в Москве Иосука Мацуока подписал от имени японского правительства пакт о нейтралитете Японии.

— Самураям верить ни на грош нельзя! — говорил Подкорытов, к голосу которого в роте прислушивались, потому что имел Прокофий за участие в боях на Халхин-Голе медаль с огненными словами «За отвагу».

Увидев приближающегося генерала, бойцы дружно поднялись и встали по стойке «смирно». Генерал спустился в один из окопов, сел на бруствер, сказал бойцам, чтоб и они сели.

— Ну, как, товарищи, жизнь, настроение? — обратился генерал ко всем сразу.

— А настроение такое, товарищ генерал, — полезет японец на нашу землю, мы всыплем ему, как когда-то всыпали на сопке Песчаная…

— На сопке Песчаная? Откуда вы ее знаете?

— А я служил, товарищ генерал, в той самой дивизии, которой вы на Халхин-Голе командовали.

— Вот оно как! Старый знакомый! Ну, жму руку! — проговорил генерал и долго тряс Подкорытову руку. Лицо генерала просияло, спокойные глаза повеселели, и чувствовалось, что ему эта встреча так приятна, что он готов обнять бойца. — Вот видел, полковник, какой народ идет к нам! С таким народом нам никакой микадо не страшен. С таким народом, полковник, ты знаешь, мы… — Генерал закашлялся, выпуская изо рта клубок дыма, и не договорил, что же можно сделать с таким народом, но этого и не требовалось: бойцы без слов поняли мысль генерала.

— Ну а ты еще не воевал? — спросил генерал с улыбкой, присматриваясь к Соколкову, юный вид которого не мог не поразить старого генерала. Соколков, обычно острый на язык и сообразительный, несколько растерялся: